5024

June 20, 2018 | Author: Anonymous | Category: Каталог , Без категории
Share Embed


Short Description

Download 5024 ...

Description

Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Хабаровская государственная академия экономики и права» К а ф ед р а Тур и з ма

Н. Е. Спижевой

КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЕ РЕСУРСЫ ПРИАМУРЬЯ

Рекомендовано Дальневосточным региональным учебно-методическим центром (ДВ РУМЦ) в качестве учебного пособия для студентов экономических специальностей вузов региона

Хабаровск 2010

ББК Т3 (2) С 72

Спижевой Н. Е. Культурно-исторические ресурсы Приамурья : учебное пособие / Н. Е. Спижевой. – Хабаровск : РИЦ ХГАЭП, 2010. – 150 с.

Рецензенты: замдиректора по науке Института водных и экологических проблем ДВО РАН, доктор географических наук, профессор Махинов А. Н. доцент Хабаровского государственного института искусств и культуры, кандидат исторических наук Бендик Н. Н.

© Спижевой Н. Е., 2010 © Хабаровская государственная академия экономики и права, 2010

2

С о д е р ж а н и е

ВВЕДЕНИЕ.......................................................................................................... 6 РАЗДЕЛ 1. ЗЕМЛЯ АМУРСКАЯ....................................................................... 8 Глава 1. Великая река........................................................................................8 1.1. От реки Онон и до моря............................................................................... 7 1.2. Главная река края.......................................................................................... 9 Глава 2. «Искать жизнь» на Амуре............................................................... 11 2. 1. История заселения..................................................................................... 11 2. 2. Население....................................................................................................13 2. 3. Административное устройство................................................................ 14 РАЗДЕЛ 2. «ХОЖДЕНИЯ» ПО ВОДАМ АМУРА ОТ ХАБАРОВСКА ДО НИКОЛАЕВСКА-НА-АМУРЕ................................ …………………......15 Глава 1. Исторический центр города Хабаровска......................................15 1.1. Амурский утёс……………………………………………………………. 15 1.2. Комсомольская площадь………………………………………………… 16 1.3. Площадь имени В. И. Ленина…………………………………………… 16 1.4. Улица Муравьёва-Амурского……………………………………………. 17 1.5. Городские бульвары……………………………………………………… 19 1.6. Улицы Серышева и Ленина……………………………………………… 19 1.7. Городские парки………………………………………………………….. 20 1.8. Театры и Концертный зал……………………………………………….. 21 1.9. Художественный музей………………………………………………….. 21 1.10. Краеведческий музей…………………………………………………… 22 1.11. Военно-исторический музей.................................................................... 23 Глава 2. Начало увлекательного путешествия.......................................... 24 2. 1. Хабаровск и его окрестности.................................................................... 24 2. 2. Воронежское-1-2-3, Малышево................................................................ 26 Глава 3. Земля Нани........................................................................................ 27 3. 1. Сикачи-Алян, петроглифы Сикачи-Аляна............................................... 28 3. 2. Вятское, Елабуга, Сарапульское............................................................... 30 3. 3. Мыс Джари, Троицкое............................................................................... 31 3. 4. Славянка, Иннокентьевка, Верхний Нерген............................................ 33 3.5. Малмыж, Омми, Вознесенское.................................................................. 34 3.6. Амурск......................................................................................................... 36

3

3. 7. Амурский городской краеведческий музей............................................. 36 3.8. Амурский ботанический сад...................................................................... 37 3.9. Амурский музей природы.......................................................................... 37 3.10. Комсомольск-на-Амуре............................................................................ 38 3.11. Музей изобразительных искусств........................................................... 39 3.12. Городской краеведческий музей.............................................................. 40 3.13. Драматический театр................................................................................ 40 3.14. Верхнетамбовское, Кондон, Нижние Халбы.......................................... 41 3.15. Нижнетамбовское, Киселёвка, Циммермановка.................................... 42 3.16. Калиновка, Софийск, Мариинское.......................................................... 44 Глава 4. Страна Ульчия.................................................................................. 45 4.1. Булава, Богородское.................................................................................... 46 4.2. Нижняя Гавань, Сусанино, Тырский утёс................................................ 48 4.3. Река Амгунь, Маго...................................................................................... 50 Глава 5. Ыхмиф — земля предела................................................................ 51 5. 1. Сахаровка, Какинский мыс....................................................................... 52 5.2. Николаевск-на-Амуре – первый русский город в Приамурье………… 53 5.3. Советская улица, городской сквер, исторические здания……………... 56 5.4. Краеведческий музей.................................................................................. 58 5.5. Амурский лиман......................................................................................... 58 5.6. Мыс Мео...................................................................................................... 59 ВЫВОДЫ……………………………………………………………………… 60 БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК............................................................... 62 ПРИЛОЖЕНИЯ. РАЗДЕЛ 3………………………………………………….. 67 Приложение А. Значение реки Сунгари для Амурского пароходства….......67 Приложение Б. Русская гвардия в Пекине....................................................... 70 Приложение В.Исследования в бассейне реки Уды Тугуро-Чумиканского района............................................................................ 75 Приложение Г. Зелёнопольское святилище «Богатырь Джермень»………. 83 Приложение Д. «Хождения» по святым местам Приамурья………………. 87 Приложение Е. Музей под открытым небом как форма сохранения и освоения историко-культурного наследия…..……………… 97 Приложение Ж. Русские поселения на Нижнем Амуре (XVII)................ 100 Приложение И. Памятники древних культур на кольцевыхструктурах российского Приамурья.............................................107

4

Приложение К. Приносящие дань соболями................................................ 110 Приложение Л. Северо-Восточный шёлковый путь или Мамия Риндзо в стране «Сантан»................................................................. 113 Приложение М. Буддийский храм XV века на Амуре.................................. 116 Приложение Н. Стратегия социально-экономического развития Приморской области в 50 – 60-е годы XIX века…………………119 Приложение П. Николаевская крепость........................................................ 128 Приложение Р. Деятельность Приморского горного округа на Нижнем Амуре............................................................................. 129 Приложение С. Амурская экспедиция Владимира Бражникова………….. 131 Приложение Т. «Роза ветров» учёного Розова.............................................. 139 Приложение У. Барометр мудрого Карха....................................................... 143 Приложение Ф. Следы древней цивилизации у Восточного Поморья…... 146

5

ВВЕДЕНИЕ На протяжении многих десятилетий между миром и людьми существует посредник. И посредник этот – культура. В ней хранится память прошлого и настоящего. А память и знание прошлого наполняют мир, делают его интересным, значительным, одухотворенным. Если мы окружающим нас миром его прошлого, он для нас пуст. Туризм



наилучший

способ

знакомства

с

не

культурой.

видим

за

Культурно-

познавательный туризм означает включение достопримечательностей культурноисторического значения, а также различных мероприятий по культурному проведению свободного времени в туристическую программу, предлагаемую данным регионом. Одним из российских регионов, где туризм и гостеприимство могут стать приоритетной отраслью экономики, является Хабаровский край. Привлекательность региона среди туристов во многом связана с имеющимися на его территории ресурсами. Под туристскими ресурсами понимают совокупность природных и искусственно созданных человеком объектов, пригодных для создания туристского продукта. В крае благоприятно сочетаются выгодное географическое положение, сохранившийся природный потенциал и богатое культурно-историческое наследие. Это уникальное соединение историко-культурных и природных богатств, создаёт хорошую основу и перспективу для развития современных форм туризма. Изначально туристическая инфраструктура на территории Хабаровского края базируется на использовании природных ресурсов (рыбалка, охота), тогда как культурно-познавательный туризм таит в себе огромный потенциал и он не несёт в себе угрозу для компонентов природной среды. Во всём комплексе рекреационных ресурсов Хабаровского края особое место занимают культурно-исторические ресурсы Приамурья, представляющие собой наследие прошлых эпох общественного развития. Но в данное время используется лишь небольшая доля из имеющихся культурно-исторических ресурсов, основная их часть не задействована в рекреационном использовании. Это является следствием того, что территория Хабаровского края, в частности Приамурье, характеризуется недостаточной культурно-исторической и туристско-рекреационной изученностью, что является одним из главных факторов, сдерживающих развитие культурно-познавательного направления туристической индустрии. Хабаровским краевым научно-производственным центром по охране

6

памятников истории и культуры (НПЦ по ОПИК) составлен свод памятников истории и культуры – «Объекты культурного наследия», также имеются различные сведения об объектах социально-культурной сферы – музеях, театрах, выставочных залах и т. д., но эти данные разрознены, фрагментарны. В данных условиях возникла необходимость комплексного исследования культурноисторического потенциала Хабаровского края, определения его региональной специфики и перспектив использования. Логичным продолжением такого исследования является проведение ранжирования административных районов Хабаровского края, которое позволит наглядно проанализировать имеющийся культурно-исторический потенциал региона и будет способствовать выявлению региональных культурно-туристских ресурсов. При подготовке учебного пособия использованы полевые исследования автора, архивные и литературные источники. Непосредственным объектом исследования в данной работе является река Амур как историко-культурный феномен.

7

РАЗДЕЛ 1 ЗЕМЛЯ АМУРСКАЯ Глава 1. Великая река 1. 1. От реки Онон и до моря Амур – дна из крупнейших рек в мире, образованная слиянием рек Шилки и Аргуни, впадает через Амурский лиман в Татарский пролив и Сахалинский залив в Охотском море. Длина от истока Аргуни – 4 440 км, от слияния Шилки и Аргуни 2 824 км, Онон соединившись с Ингодой, образует Шилку, длина течения которой до соединения с Аргуном около 410 км. У Усть-Стрелки, соединившись с Аргунью, Шилка принимает название Амур, отсюда начинается регулярное судоходство. У станицы Амазар к Амуру подходят крутые, скалистые горы, отроги Большого Хингана, между которыми он течёт большими извилинами, причём ширина долины около 2 км. За рекой Невером горы отходят от Амура, а вблизи Албазина ещё далее; долина реки здесь широкая и усеяна островами. Несколько далее Амур сужается, течение извилисто, берега гористы, покрыты густым лиственным лесом, с замечательно красивыми скалами по берегам. Далее, чередуясь с высокими, следуют местами низкие берега и между Албазином и Кумарой – мелководье, в начале лета часто затрудняющее судоходство. У Корсаковской станицы горы близ реки кончаются, и долина, начиная со впадения Зеи, на правом берегу гораздо выше, чем на левом. От Кумары до Благовещенска (устья Зеи) Амур собран в одно русло, и судоходство удобно. Ниже устья Зеи левый берег низменный, безлесный на несколько сот верст, справа горы также редко приступают к реке. Ниже устья Буреи Амур на 120 км пробивается через горы Малый Хинган, и на этом пространстве ширина его уменьшается до 600 м, долина его похожа на каменный коридор. Ниже Хингана речная долина имеет много островов и малонаселена. Вскоре в Амур, повернувший на северо-восток, впадает его главный правый приток – Сунгари; эта река и её притоки орошают большую часть Маньчжурии. Желтовато-белые, мутные воды Сунгари долго не смешиваются с более тёмными водами Амура. Далее Амур принимает Уссури, в устье которой поднимается хребет Большой Хехцир. Ниже Уссури Амур становится ещё шире, образует множество островов, где левый берег низменный, а далее оба берега гористы, и притом на левом горы круче, в виде сопок. Берега поросли хвойным лесом,

8

растительность далеко не так роскошна, как вблизи Сунгари. Чем ближе к реке Горин, тем выше горы и видны белые гольцы — это или остатки снега, или вершины гор, лишённые растительности и покрытые только мхами. Ниже Горина левый берег Амура и местность к северу от него представляют обширную равнину; направо — горы. У Софийска Амур встречает препятствие в виде невысоких гор, отрогов Сихотэ-Алиня и поворачивает на север; причём вблизи правого берега, у подножия гор, лежит большое оз. Кизи, соединённое протоками с Амуром, от которого до моря (залива Де Кастри) всего 8 км. Ещё в XIX веке возник проект постройки канала через эту низменность, что позволило бы избежать мелких и опасных мест в устье Амура и притом ещё удлинило бы период судоходства, так как приустьевая часть течения Амура покрыта льдом гораздо дольше. Ниже Амур принимает слева ещё один значительный приток – Амгунь и отсюда направляется на восток, к морю. 1. 2. Главная река края Амур – река планетарного масштаба и в иерархии величайших рек планеты занимает девятое место по длине – 2 824 км. Протяжённость реки в пределах Хабаровского края — 1 534 км. Расход воды у города Хабаровска 8 600 м³/с, в устье – 11 330 м³/с. Амур протекает по территории шести районов Хабаровского края: Хабаровского, Нанайского, Амурского, Комсомольского, Ульчского и Николаевского. Издалека, из Забайкалья, начинает Амур свой разбег. Мчит по тайге, долинам, раздвигает горные хребты, и, если верхнее течение до Албазина сковано скалистыми берегами со множеством перекатов, за слиянием с могучей Зеей Амур разливается привольно, образуя в своём русле множество больших и малых островов. Это одна из величайших рек нашей страны. Кто хоть раз прошёл вверх или вниз по Амуру, навсегда запомнит удивительные картины дальневосточной природы. Как величав Амур на просторе! Многочисленные притоки, зелёные острова, пляжи, незабываемые береговые пейзажи, красоты реки в минуты раннего восхода солнца и вечернего заката. Крупнейшие притоки Амура в пределах Хабаровского края – Тунгуска, Анюй, Горин, Амгунь и множество других малых рек. Разветвляясь в своём течении на несколько рукавов, Амур образует большое количество пойменных озёр, проток и стариц. Экологический реестр Амура насчитывает 120 видов рыб. Среди них

9

постоянно живущие в его водах и отличающиеся прекрасными вкусовыми качествами крупные рыбы – чёрный и белый амур, желтощёк, толстолоб, верхогляд, змееголов, таймень, сазан, амурский осетр, калуга. По Амуру и его притокам к верховьям таёжных рек идут на нерест 9 видов лососёвых рыб. По Амуру проходит государственная граница с Китаем. Хэй-лун-цзян (река Чёрного дракона) – так называют Амур наши соседи китайцы, справедливо подметившие когда-то, что тёмные воды и извилистость русла, напоминает тело мифического существа. Причём исток Амура в Китае принято считать от истока реки Сунгари. Однако существует компетентное мнение, объясняющее происхождение гидронима «амур».

В языке солонов (монголоизированных эвенков или

тунгусов) слово «амур» означает «река». В XVII веке солоны, проживали по верхнему Амуру в южной части бассейна реки Зеи и напротив её устья. От первых контактов русских с тунгусами было получено название реки в местах их обитания. Затем оно было распространено на всю реку. Долина реки Амур на территории Хабаровского края характеризуется большим разнообразием природных условий, наличием археологических и исторических объектов: лотосовое озеро и сохранившиеся вулканы, подпрудные долинные озера, Тырский утёс со следами буддийского храма XV века, петроглифы Сикачи-Аляна. С рекой Амур связана история Хабаровского края. Амур – великий труженик. За время навигации речники перевозят десятки тысяч тонн грузов, в том числе угля, нефтепродуктов. Русское паровое судоходство было открыто на Амуре в 1854 году (радел 3, приложение А). В настоящее время более 30 судов типа «река – море» Амурского речного пароходства осуществляют грузо- и пассажироперевозки по Дальнему Востоку и Азиатско-Тихоокеанского региону. Амур и его водная система являются определяющим фактором в развитии экономики края и благополучия его жителей. Множество прекрасных стихов и песен сложено о главной реке нашего края. У каждого, кто посетил берега Амура, он вызывает восторг и восхищение. В 1890 году побывал на Амуре русский писатель А. П. Чехов. О своих впечатлениях он сообщал друзьям: “Описывать такие красоты, как амурские берега, я совсем не умею: пасую перед ними и признаю себя нищим. Ну как их опишешь? Представьте себе Сурамский перевал, который заставили быть берегом реки, – вот вам и Амур. Скалы, утёсы, леса, тысячи уток, цапель...”.

10

Земля амурская … Она раскинулась на берегах великой дальневосточной реки. Амур-батюшка… Сколько эпитетов у него! Славный, широкий, могучий, величавый и ...седой! Даже на карте некрупного масштаба видно, как на своём многокилометровом пути к Тихому океану эта великая река голубой лентой опоясывает обширную часть территории нашей Родины – Дальний Восток. Глава 2. «Искать жизнь» на Амуре... 2. 1. История заселения Открытие и включение Дальнего Востока в состав Российского государства связаны с серией походов казаков, промышленников и служивых людей. В 1639 году отряд казаков во главе с Иваном Москвитиным вышел к берегам Охотского (Ламского) моря. В устье реки Улья был поставлен первый острог. В 1647 году Семён Шелковников основал Охотский острог. Это были первые русские поселения в нашем крае. Походы Василия Пояркова (1643—1646) и Ерофея Хабарова (1649—1653) положили начало присоединению Приамурья под «высокую государеву руку». «Расспросные речи» В. Пояркова и «Отписки» Е. Хабарова являются уникальными источниками описания природных богатств, быта и нравов коренных жителей края. До появления русских на Амуре проживали племена дауров, эвенов, натков, гиляков и других народов — около 30 тысяч человек. Они ясака никому не платили, были независимыми. Первым экспедициям на Амур поручалось приводить местное население в российское подданство «не боем, а ласкою» и обещать ему защиту. Только в случае «непослушания» разрешалось применять силу («ратный обычай»). Приамурье быстро осваивалось русскими людьми. Были поставлены новые остроги, городки Албазинский, Ачанский, Кумарский, Косогирский и другие, а также крестьянские села Солдатово, Игнашкино, Покровское, Монастырщина, Андрюшкино и другие. К началу 80-х годов XVII века в бассейне Амура проживало до 800 мужских душ новопоселенцев. Были распаханы более тысячи десятин пашни, собирались хорошие урожаи. Образованные Нерчинский уезд, Албазинское воеводство стали центром русской деятельности на Амуре. Но процесс освоения края был прерван агрессией Цинской империи. В результате сложных и порой трагических событий (раздел 3, приложение Б) Россия была вынуждена подписать

11

Нерчинский договор (1689), по которому российские подданные покидали левобережное Приамурье. Край превращался в пустынную, никому не принадлежащую территорию. Почти полтора века Приамурье оставалось неразграниченным и безлюдным. Энергичные шаги по его возвращению России предпринял Н. Н. Муравьёв, назначенный в 1847 году генерал-губернатором Восточной Сибири. При его широкой поддержке был разрешён вопрос судоходности устья и лимана Амура, доказано островное положение Сахалина. Выдающуюся роль в решении этой масштабной и уникальной географической задачи сыграл Г. И. Невельской. В 1850 году он основал Николаевский военный пост, ставший с 1855 года главной морской базой страны на Тихом океане. В мае 1853 года в Айгуне был подписан договор с Китаем. Окончательно пограничный вопрос был решён в 1860 году с заключением Пекинского договора. В 1854—1856 годах были проведены сплавы войск и казаков по Амуру, поставлены новые посты, станицы, селения Мариинское, Успенское, Богородское, Иркутское и другие. В 1858 году заложены Хабаровка, Софийск, Иннокентьевка, Корсаково, Казакевичево и другие опорные пункты. В 1856 году образована Приморская область, в которую вошли Охотский, Николаевский, Софийский, Петропавловский, Гижигинский и Удской округа (раздел 3, приложение В). В 1860 году в составе области был создан ЮжноУссурийский край. Остро встал вопрос о заселении края гражданским населением. Всего за 45 лет со времени присоединения Приамурского края к России сюда переехало сухопутным, морским и железнодорожным путём около 26 тысяч крестьян. Война с Японией (1904— 1905) нарушила переселенческие планы. Но в 1906—1907 годы опять начинается приток новосёлов. Всего же с 1900 по 1913 год в Приамурский край прибыли около 300 тысяч крестьян из других частей страны, в основном из южных и центральных губерний. Приток новосёлов дал краю тысячи рабочих рук, возделывавших пашню, строивших населённые пункты, прокладывавших дороги. По словам крестьян, они шли на Амур «искать жизнь». Но кроме экономических причин переселения были и иные. Немалая часть переселенцев были старообрядцами, которые на Амуре не испытывали религиозных притеснений.

12

Что же касается коренного населения Дальнего Востока, то, по переписи 1897 года, в Приамурье проживали примерно 17,5 тысячи его представителей: 8,7 тысячи нанайцев, 1,4 тысячи ульчей, 717 орочей, 2,4 тысячи удэгейцев, 4,2 тысячи нивхов, 423 негидальца. Хозяйство коренных народов носило комплексный характер и основывалось на таёжной охоте, морском зверобойном промысле, рыболовстве и лесном собирательстве. Трудности, которые преодолевали переселенцы, прибывавшие на Дальний Восток, суровые условия быта, в которых порой приходилось бороться за выживание, выковали особый характер у жителей нашего региона, воспитали людей сильными, мужественными, готовыми оказать бескорыстную помощь нуждающимся в ней. Словом, в характере дальневосточников сконцентрировано то, что называется щедростью души. 2. 2. Население Население Хабаровского края до недавнего времени стабильно росло, достигнув своего пика в 1992 году — 1 634 тысячи человек. С тех пор демографическая ситуация начала резко меняться. По данным на 1 января 2003 года, на его территории проживали 1 476,3 тысячи человек, что составляет примерно один процент от общей численности населения России. Связано это в первую очередь с либерализацией цен, резким падением объёмов производства, другими факторами, значительно ухудшившими настоящее социальноэкономическое положение дальневосточников. Многие семьи вынуждены были откладывать рождение детей до лучших времён, число браков стало значительно уменьшаться. Возросла степень смертности. Увеличился миграционный отток населения в другие регионы. При этом представители коренных народов края практически не переезжают. В настоящее время городское население края, с учётом рабочих посёлков, составляет более 80 процентов. В среднем на одном квадратном километре территории проживают 1,9 человека, что в четыре с лишним раза меньше, чем в среднем по России. Самая высокая плотность в Бикинском районе — 10,7 человека на квадратный километр, самая низкая в Аяно-Майском районе — 0,02. В национальном составе населения преобладают русские — 86,4 процента, украинцы — 6,1, народности Севера — 1,5, белорусы — 1,1, татары — 1 процент. Среди малочисленных народностей Севера нанайцев насчитывается 10,5 тысячи человек, эвенков — 3,6 тысячи, ульчей — 2,7 тысячи, нивхов — 2,4 тысячи, эвенов — 1,9 тысячи.

13

2. 3. Административное устройство Со времени освоения Дальнего Востока его территория не раз претерпевала административные переустройства. Последней датой масштабного реформирования стало 20 октября 1938 года, когда Дальневосточный край был разделён на Хабаровский и Приморский края. Эту дату принято считать днём рождения нашего края, в который тогда входили Амурская, Еврейская автономная, Нижне-Амурская, Камчатская и Сахалинская области, Чукотский и Корякский национальные округа. Кроме того, непосредственно краю были подчинены 12 районов и городов, в том числе и районы Колымы. В январе 1947 года в самостоятельную административную единицу выделилась Сахалинская область, в августе 1948 года — Амурская. В декабре 1953 года из районов Колымы образовалась Магаданская область с Чукотским национальным округом, упразднена Нижне-Амурская область, а ее районы — Охотский, Аяно-Майский, Тугуро-Чумиканский, Нижне-Амурский, им. Полины Осипенко, Тахтинский и Ульчский — перешли в подчинение Хабаровскому крайисполкому. Последний передел границ произошёл в 1991 году, когда Еврейская автономная область вышла из состава края. Ныне Хабаровский край включает в себя семь городов — Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре, Амурск, Николаевск-на-Амуре, Советскую Гавань, Бикин, Вяземский и 17 районов. В крае 24 посёлка городского типа, 186 сельских администраций и 431 сельское поселение.

14

РАЗДЕЛ 2 «ХОЖДЕНИЯ» ПО ВОДАМ АМУРА ОТ ХАБАРОВСКА ДО НИКОЛАЕВСКА-НА-АМУРЕ Глава 1. Исторический центр города Хабаровска Хабаровск — с 1938 года административный и культурный центр Хабаровского края, с 2000 — столица седьмого, самого крупного на территории федерального округа — Дальневосточного. Город вытянут вдоль Амура и Амурской протоки на 50 километров. Военный пост Хабаровка был заложен по приказу генерал-губернатора Н. Н. Муравьёва-Амурского солдатами 13-го Сибирского линейного батальона под командованием капитана Дьяченко. В 1880 году Хабаровка получила статус

города,

в

1884



стала

центром

Приамурского

генерал-

губернаторства, а в 1893 году город Хабаровка переименован в город Хабаровск. Численность постоянного населения — 577 тысяч человек. 1. 1. Амурский утёс Амурский утёс уже давно стал своеобразной эмблемой туристических буклетов и проспектов о Хабаровске. С его смотровой площадки открываются амурские дали и виды на набережную и пляж, речной вокзал и спортивный комплекс — стадион имени В. И. Ленина. На каменной глыбе у подножия утёса укреплена мемориальная доска с текстом: «19 (31) мая 1858 года на этом месте солдаты 13-го линейного Сибирского батальона основали пост Хабаровка. Военному посту было суждено превратиться в большой столичный город. «Вот где будет большой город», – сказал, глядя на утёс, генерал-губернатор Восточной Сибири Н. Н. Муравьёв, выбравший это место для поселения. С Комсомольской площади, так же как и с Амурского утёса, открывается панорамный вид на реку, а чтобы Амур предстал перед нами во всём величии, можно пройтись по парку культуры и отдыха имени Н. Н. Муравьёва-Амурского, по лестнице спуститься на набережную имени Г. И. Невельского. Ширина реки в районе города – полтора — два километра. В период же паводков расстояние от берега до берега увеличивается в два раза. Такой же, но только безлюдной и дикой, увидели её землепроходцы Василия Пояркова и Ерофея Хабарова.

15

1. 2. Комсомольская площадь Комсомольская площадь притягивает к себе отдыхающих. Одни пересекают её по пути в парк и на берег Амура, другие отдыхают в сквере. В центре площади в 1956 году установлен величественный памятник в честь героев Гражданской войны на Дальнем Востоке (скульптор А. П. ФайдышКрандиевский). Этот монумент вскоре после открытия получил статус памятника

республиканского значения за «художественное достоинство и

историческую значимость». Площадь существовала

ещё до Октябрьской

революции и называлась

Соборной – на ней стоял возвышаясь над Амуром, Успенский собор (1886, архитектор С. О. Бер), первый собор в Хабаровске. В 1923 году постановлением Хабаровского горсовета Соборная площадь была переименована в Красную, но долгое время была совершенно не благоустроена, к тому же сильно пострадала в годы Гражданской войны. В 30-е годы, после того как по решению Дальревкома Успенский собор был взорван, комсомольцы города на субботниках расчистили, заасфальтировали и благоустроили площадь. С тех пор она и носит название Комсомольской. В 2000 году по инициативе епархии было решено восстановить на прежнем месте Успенский собор, а также изменить и расширить Комсомольскую площадь. Лицо Комсомольской площади и Соборной площадей сегодня определяет вновь отстроенный Градо-Хабаровский собор Успения

Божьей

Матери (архитектор Ю. В. Подлесный). Правда, внешний вид нынешнего собора сильно отличается от прежнего. Торжественное открытие собора состоялось 29 октября 2001 года. Освящён Градо-Хабаровский собор Успения Божией Матери в октябре 2005 года митрополитом Солнечногорском Сергием – одним из высших иерархов России. Освящению предшествовал крестный ход: в храм перенесли из Собора Рождества Христова чтимый список чудотворной иконы Албазинской Божией Матери, иконы Тихвинской Божией Матери, причисленного к лику святых адмирала флота Российского Федора Ушакова и частицы его мощей. 1. 3. Площадь имени В. И. Ленина Центральной в Хабаровске стала площадь имени В. И. Ленина. На этом месте в 1858 году шумела тайга. Здесь первопоселенцы охотились, рубили деревья для строительства казарм и домов, заготавливали дрова , собирали

16

грибы и ягоды. Позднее пустырь был расчищен – место оказалось удобным для плаца. Постепенно плац превратился в подобие площади. Её нарекли Николаевской. Время от времени на ней устраивали военные смотры и парады. В результате февральских событий 1917 года площадь получила новое имя — Свободы. На ней впервые была открыто проведена майская демонстрация, и до сих пор все торжества проводятся именно здесь. С 1957 года площадь носит имя В. И. Ленина. Здесь же установлен памятник Владимиру Ильичу Ленину работы академика М. Г. Манизера. Особую прелесть площади придают сверкающие на солнце

струи

фонтанов. Здесь всегда резвятся дети. Зимой их влекут сюда огромная нарядная ёлка и сказочный городок изо льда и снега. Правительство края ежегодно проводит международный фестиваль-конкурс ледовых скульптур, в котором принимают участие художники КНР, Камчатки, Республики Саха (Якутия) и Хабаровского края. Десятки ледовых композиций, подсвеченных разноцветными фонарями, украшают площадь до марта. 1. 4. Улица Муравьёва-Амурского Площадь имени В. И. Ленина разделяет центральную часть города на две улицы – Муравьёва-Амурского и Карла Маркса. Название главной улицы Хабаровска менялось несколько раз: Средняя гора, или Большая, с 1908 года – Муравьёва-Амурского, с 1923 года – Карла Маркса. В 1992 году по требованию общественности части улицы Карла Маркса возвращено прежнее название. Теперь она от берега Амура до площади имени В. И. Ленина носит своё историческое имя – Муравьёва-Амурского, а улица Карла Маркса продолжает свой бег дальше – от площади имени В. И. Ленина до аэропорта. Это старый центр города, здесь больше всего веет прошлым, историей. На улицах Муравьёва-Амурского и Карла Маркса расположились кинотеатры и театры, магазины, административные учреждения и офисы, отсюда рукой подать до зелёных и тихих бульваров. Многие здания стоят тут ещё с дореволюционных времён. Так, здание, в котором располагается Дальневосточная государственная научная библиотека, построено в 1990 – 1902 годах В. Ф. Плюсниным, купцом первой гильдии, потомственным почётным гражданином города Хабаровска как торговый дом. Ныне это хранилище вековой мудрости народа – книг, вобравших в себя

17

множество знаний и достижений человеческого ума. В здании бывшего Общественного собрания на главной улице нашего города успешно работает любимый хабаровчанам Краевой театр юного зрителя. Здание было построено в 1901 году на средства купцов Пьянковых. В нём кроме театра размещались ресторан, клубные учреждения, библиотека, здесь же выступали с концертами и заезжие знаменитости, и местные театральные группы. Дом, в котором до революции находился магазин фирмы «Кунст и Альберс», хорошо сохранился. В течение многих десятилетий хабаровчане знали его как гастроном № 1 и теперь туристы и гости города могут полюбоваться этим зданием, а по соседству с ним расположены торговые предприятия с просторными залами, более удобными и для покупателей, и для продавцов. В общий архитектурный ансамбль улицы удачно вписались дореволюционные здания, дома, построенные в годы первых пятилеток, и современные сооружения. Здесь сохранились здания, в которых размещались казённые учреждения, например, дом, где находились городская дума и управа. Построено оно в 1909 году по проекту инженера П. В. Бартошевича. В конкурсе проектов на его возведение, объявлённом в Петербурге, участвовали одиннадцать архитекторов. Теперь в этом здании располагается Дворец детского творчества. Сегодня горожане и туристы могут посетить «Артподвальчик», где проходят художественные выставки и камерные концерты. В этом же доме размещается магазин «Тайны ремесла», где выставлены на продажу работы дальневосточных мастеров. На улице Муравьёва-Амурского расположены два кинотеатра – «Совкино» и «Гигант». Название первого относится ко времени начала социалистического строительства, когда люди не довольствовались условными названиями, а всячески подчеркивали новизну – «Советское кино». Так «Иллюзион» располагавшийся в этом здании с 1910 года, стал кинотеатром «Совкино». Сегодня это действующий культурный центр с тремя залами и новой трактовкой названия – «Современное кино» Здание кинотеатра «Гигант» построено в 30-е годы ХХ века. Недавно оно было полностью реконструировано. В нём показывают широкоформатные и широкоэкранные фильмы, а система Dolby Digital обеспечивает объёмный звук. Здесь был создан один из первых в стране киноклубов «Киноглаз», который на протяжении сорока лет возглавляет Э. М. Корчмарёв, заслуженный работник культуры РФ. «Гигант» по-прежнему входит в число лучших зрелищных

18

предприятий края наравне с вновь построенными «Маджестик» и «Hollywood». 1. 5. Городские бульвары По обе стороны от улицы Муравьёва-Амурского расположены два прекрасных бульвара. Амурский бульвар берёт своё начало от парка культуры и отдыха имени Н.Н. Муравьева-Амурского, раскинувшегося вдоль Амура, и соединяет берег с привокзальной площадью, на которой возвышается памятник Ерофею Хабарову. Ни один турист, приехавший в Хабаровск на поезде, не минует этот выразительный, дышащий силой и мощью монумент. Не Ерофею Павловичу выпала честь открыть великую реку Амур – это

сделал его

предшественник Василий Поярков. Со школьной скамьи известны всем имена Пояркова, Хабарова, Москвитина, Атласова, Дежнёва. У каждого из них свои заслуги и своё место в истории. Но одно имя в этом созвездии – Хабаров – олицетворяет в то же время и всю плеяду землепроходцев, и всю героическую эпоху землепроходчества. Ранее на месте бульвара протекала речка Чардымовка, названная именем первого торговца города М.И. Чардымова, прибывшего на Амур из Читы и ставшего в 1868 году купцом первой гильдии. По фамилии другого удачливого предпринимателя, А.Ф. Плюснина, речка Хабаровка стала именоваться Плюснинкой. Ныне Плюснинка почти в буквальном смысле канула в Лету: взятая в коллектор, она давно течёт под землёй, а на её месте на несколько километров протянулся Уссурийский бульвар с великолепными прудами, выходом в парк «Динамо» и к современному спортивно-зрелищному комплексу «Платинум Арена» – крупнейшему на Дальнем Востоке и в Сибири. 1. 6. Улицы Серышева и Ленина Три параллельные улицы города – Муравьева-Амурского, Серышева и Ленина – занимают господствующие высоты, приподнимая центр над окраинами. Впрочем, эти улицы заметно приподняты не на всём протяжении, а главным образом там, где они начинаются, – у Амура. По одному из трёх холмов – Военной горе – проходит улица Серышева, носящая с 1929 года имя командующего войсками Амурского фронта (1920) Степана Серышева. Есть на ней и небольшая площадь имени Серышева. А в самом начале улицы – памятник коммунистам и комсомольцам, мужественно

19

защищавшим подступы к городу от белогвардейцев и погибшим в жестоком неравном бою у села Казакевичево. Военная гора и поныне сохранила военный характер: на большом её протяжении расположился штаб Дальневосточного военного округа. По гребню горы, но уже Артиллерийской, проходит улица Ленина. Начинаясь от высокого амурского берега, от площади Славы, улица заканчивается перед административным зданием хабаровского завода «Дальэнергомаш». В День Победы – 9 мая 1975 года – в Хабаровске родилась новая площадь – площадь Славы. На ней установлен обелиск в честь Великой Победы. Площадь Славы свято хранит память о ратных и трудовых подвигах дальневосточников. В 1980 году, к сорокалетию Победы, создан Мемориал Славы, а 9 мая 1985 года здесь зажжён Вечный огонь. На памятнике скорби увековечены 40 тысяч имён жителей Хабаровского края. На этой же площади возвышается над Амуром величественный СпасоПреображенский кафедральный собор (архитекторы Ю. Живетьев, Н. Прокудин, Е. Семёнов). Первый камень в основание храма был заложен в 2001 году, а 16 октября 2003 года архиепископ Хабаровский и Приамурский Марк отслужил молебен по завершении строительства. Храм может принять одновременно три тысячи прихожан. Рядом со Спасо-Преображенским кафедральным собором в 2005 году была построена Хабаровская духовная семинария. В этом же году семинария приняла первых учеников. 1. 7. Городские парки Среди мест, предназначенных для отдыха и развлечений, самыми посещаемыми являются парки. Именно, парки, особенно старые, с тенистыми аллеями, способны одновременно предоставить многочисленными посетителями то, что им требуется: одним – уединённую скамью, другим – качели и аттракционы. От Уссурийского бульвара, пройдя через парк «Динамо» к улице Карла Маркса, отдыхающие попадут в замечательный Городской парк отдыха с разнообразными аттракционами и торгово-развлекательным детским центром «Арлекин». Возник парк в 1934 году как «Сад профсоюза полиграфистов» и поступил в полное распоряжение мальчишек и девчонок. В 1964 году этому детскому парку присвоили имя А. П. Гайдара, чьими книгами «Дальние страны», «Школа», «Тимур и его команда» зачитывались школьники многих поколений.

20

Уникальность Хабаровска заключается ещё и в том, что получить некоторое представление о дальневосточной тайге можно и не покидая город. В парках, на улицах и бульварах растут амурский бархат (пробковое дерево), маньчжурский орех, монгольский дуб. 1. 8. Театры и Концертный зал Хабаровск по праву считается одним из главных культурных

центров

Дальнего Востока. Пять профессиональных театров предлагают зрителям разнообразные репертуарные программы. Хабаровский краевой театр драмы открылся 16 марта 1946 года спектаклем К. Утевского «Памятные встречи». Театр размещается в уникальном здании, так называемом доме коммуны, который сегодня объявлен памятником архитектуры федерального значения. Хабаровский краевой музыкальный театр является старейшим в городе (до 2007 года – Театр музыкальной комедии). Открылся он в 1926 году, когда коллектив артистов комической оперы поставил первый спектакль – оперетту И. Кальмана «Сильва». В 1976 году театр переехал в новое собственное здание, украсившее центральную часть улицы Карла Маркса. Артисты театра были участниками культурной программы Олимпийских игр в Москве в 1980 году, посетили с гастрольными турами города Прибалтики, Владивосток, ЮжноСахалинск и др. Многие творческие коллективы Хабаровска известны далеко за пределами края. Это Дальневосточный симфонический оркестр и камерный ансамбль «Глория», государственный концертный ансамбль «Дальний Восток» и ансамбль народной музыки «Коробейники». В Концертном зале Хабаровской краевой филармонии, в здании бывшего Офицерского собрания, размещается Дальневосточный симфонический оркестр. В 2002 году завершена реконструкция Концертного зала, во время которой был установлен электронный орган американской фирмы «Аллен органс». Здание Офицерского собрания (1886) достраивалось и перестраивалось несколько раз. В 1914 – 1916 годах оно стало трехэтажным по всей протяжённости, а над новой, двухэтажной пристройкой, выступающей в парк имени Муравьёва-Амурского, появился купол.

21

1. 9. Художественный музей Дальневосточный художественный музей, созданный в 1931 году, находится в том же здании, что и Концертный зал филармонии. «Эрмитаж», Третьяковская галерея, Музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина и другие крупные музеи страны передали ему из своих запасников свыше одной тысячи экспонатов – произведения выдающихся отечественных и зарубежных мастеров. В подлинниках можно увидеть произведения античного искусства и эпохи Возрождения, полотна Рембрандта, Рубенса, Тициана, Коро, а также картины выдающихся русских художников Репина, Левитана, Врубеля, Айвазовского, Коровина, Шишкина, Верещагина, Маковского, Поленова, Петрова-Водкина... В запасниках музея около 60 работ русских портретистов XVIII—XIX веков. Имена некоторых из авторов, считавшихся неизвестными, установлены хабаровскими искусствоведами, в ряде случаев определены и люди, изображённые на портретах. Хорошо представлено в музее творчество известных советских художников, а также живописные произведения дальневосточных мастеров кисти. В залах музея посетители получают не только эстетическое наслаждение, его экспонаты помогают лучше узнать край, его природу, историю, людей, ибо дальневосточная тема всегда вдохновляла местных художников. Такие картины, как «Первые русские на Амуре» и «Землепроходцы» Г. Зорина, «Амур-батюшка» и другие полотна А. Федотова, сочные натюрморты и пейзажи Б. Шахназарова, амурская серия Н. Чайкина, портреты В. Овчинникова дают верное представление о Дальнем Востоке и его жителях, людях с сильными, мужественными характерами. Экспозиция одного из залов посвящена декоративно-прикладному национальному искусству. В ней представлены уникальные изделия нанайцев, ульчей, удэгейцев, нивхов и других народов Приамурья. С творчеством современных художников, графиков и скульпторов можно познакомиться не только в стенах художественного музея, но и в четырёх выставочных залах города. 1. 10. Краеведческий музей Хабаровский краевой краеведческий музей имени Н.И. Гродекова хранит редчайшие экспонаты, дающие представление об истории края, о культуре коренных народов, испокон веков проживающих на обширных землях Дальневосточного региона.

22

Музей основан в 1894 году и располагается в отстроенном специально для него в 1896 – 1900 годах по проекту инженера Л.О. Чайковского трёхэтажном здании. Здесь хорошо представлена материальная культура древнейших племён и первых государственных образований на территории Приамурья, широко отражён уклад жизни народов, населяющих Дальний Восток. В 1975 году к старому зданию было пристроено новое. Экспозиции, расположенные в нём, подробно рассказывают об истории края. Особой популярностью у посетителей пользуется величественная панорама Волочаевского боя. Богат отдел природы. Не познакомившись с его экспонатами, нельзя составить полное представление о чрезвычайно своеобразной флоре и фауне края. Где, например, еще можно увидеть скелет давно истреблённой человеком морской коровы Стеллера? Таких экспонатов немного в мире, и среди них редкой сохранностью выделяется хабаровский. Отдел археологии краевого краеведческого музея располагается в отдельном здании – бывшем особняке хабаровского купца Б. П. Люббена. Здесь перед входом выставлены для всеобщего обозрения копии петроглифов Сикачи-Аляна. Экспозиция отдела археологии представляет естественно-исторический материал о Приамурье от палеолита до Средневековья. 1. 11. Военно-исторический музей Военно-исторический музей Краснознаменного Дальневосточного военного округа открыл свои залы для посетителей 9 мая 1984 года – в День Победы. Музей насчитывает 13 тысяч экспонатов. Во дворе музея, на смотровой площадке, можно увидеть боевую технику разных времён: пушки, гаубицы, самолёт, ракеты, штабной вагон маршала Блюхера. Экспозиция музея построена в историко-хронологическом порядке, в ней отражены важнейшие вехи военной истории региона, начиная с освоения Дальнего Востока русскими землепроходцами. Документы рассказывают о рождении «буферного государства» – Дальневосточной республики, о событиях на КВЖД, о создании Особой Дальневосточной армии. В зале, экспозиция которого посвящена Великой Отечественной войне, по документам и письмам воинов можно проследить героический путь дальневосточных дивизий на фронтах. В отдельном зале – зале воинской славы – увековечены имена Героев Советского Союза и имена полных кавалеров ордена Славы. В фондах музея собраны коллекции боевых знамён, огнестрельного и

23

холодного оружия, орденов и медалей СССР, обмундирования и снаряжения, а также произведения живописи и графики, военно-политические плакаты. Диорама «Прорыв японского укреплённого района войсками 1-го Дальневосточного фронта» выполнена художниками военной студии имени М. Б. Грекова отцом и сыном Ананьевыми. Здание построено в 1907 году под руководством инженеров Н. Ф. Александрова и Л. О. Чайковского и имеет статус памятника истории и культуры федерального значения. Глава 2. Начало увлекательного путешествия 2. 1. Хабаровск и его окрестности Наш путь от Хабаровска до Николаевска-на-Амуре – это 930 километров увлекательного путешествия по Амуру, водной магистрали, которая с древнейших времён являлась дорогой, соединяющей этнические котлы Сибири и Приамурья, и уводила дальше через побережье и Беренгию на американский континент. Сразу за речным вокзалом — главная достопримечательность Хабаровска, его яркая и своеобразная эмблема — Амурский утёс. Нанайское название Амурского утёса – «Мама хурээни» (Старухина гора). Здесь до прихода первостроителей стояла фанза шаманки, у неё, по преданию, был волшебный камень, в нём хранился бубен, который всё видел и слышал. Шаманы всюду воспевали этот утёс. Со смотровой площадки утёса открывается вид на набережную и спортивный комплекс и дальше – на амурские дали левобережья. На юге, у горизонта, синеют живописные отроги (до 950 м над уровнем моря) Большого Хехцира, территория Большехехцирского заповедника. Большехехцирский государственный заповедник Учреждён 3 октября 1963 года. Заповедник расположен в Хабаровском районе Хабаровского края, 15 – 20 км южнее Хабаровска, в пределах хребта Большой Хехцир. Его площадь составляет 45 471 гектара. Западная граница охраняемой территории проходит по берегу Уссури, рядом с государственной границей России; юго-западная и южная — по руслу Чирки, притока Уссури; восточная и северо-восточная обходят освоенные земли, протягивающиеся вдоль железной дороги и примыкающие к пригородам Хабаровска На территории заповедника произрастают 1020 видов сосудистых

24

растений, 218 видов мхов, 148 — лишайников и 824 видов грибов. Здесь встречается 6 видов амфибий, 8 — рептилий, 224 — птиц, 45 — рыб и 50 млекопитающих. Заповедник расположен фактически в пригороде Хабаровска. По преданию, записанному В. К. Арсеньевым, топоним Хехцир возник от имени нанайского шамана Хээкчир Фаенгуни. Хээкчир прославился исцелением недугов, нахождением пропаж и препровождением душ усопших в загробный мир. Впоследствии казаки этим именем стали называть не только то место, где стоял дом Хээкчира – Хехцира, но и весь хребет. Первое грандиозное сооружение на пути от Хабаровска до Николаевска-наАмуре –

это мостовой переход через Амур у Хабаровска. Важное звено

Трансиба — железнодорожный мост, совмещённый с автомобильным, открыл дорогу автотранспорту от Москвы до Хабаровска и далее на север края и в Приморье. Старый мост, спроектированный инженером Л. Д. Проскуряковым, был введён в эксплуатацию в октябре 1916 года. В начале ХХ века он имел славу восьмого чуда света и стоял в одном ряду с таким грандиозным инженерным сооружениям, как Эйфелева башня. Его длина составляла 2 600 метров. Прослужив 80 лет, был разобран, и от него остались только опоры и ферма, выставленные рядом для осмотра. А справа, нет конца городу, он всё ещё тянется по склонам и вершинам гористого берега. Вот и остров Заячий, соединённый с берегом дамбой, являющийся естественным прикрытием для затона, который в недавнем прошлом был базой для Краснознаменной Амурской речной флотилии, сформированной в 1905 году и сменившей в охране границы единственную в своем роде Амуро-Уссурийскую казачью флотилию, созданную ещё в 1897 году. Напротив острова устье значительного притока Амура – реки Тунгуски, образованной двумя горно-таёжными реками Кур и Урми, которые своё начало берут в отрогах Буреинского хребта, а сливаются вместе в 92 километрах от устья Тунгуски. Долина этой горно-таёжной реки насыщена археологическими памятниками Покровской культуры Средневековья (раздел 3, приложение Г). В начале XX века на Тунгуске, в селении Архангеловке, находился единственный в Приамурье мужской Богородично-Феодоровский монастырь (раздел 3, приложение Д, часть 1).

25



2. 2. Воронежское-1-2-3, Малышево Скрылись окраины Хабаровска. Потянулись лесистые Воронежские высоты своеобразные легкие города Хабаровска, окаймляющие его с севера. На

холмистых берегах раскинулись три села с общим названием Воронежское, основанные в 1859 – 60 годах переселенцами из Воронежской губернии. Зоосад «Приамурский» В живописном месте над рекой у Воронежского-2 разместился зоосад «Приамурский» им В. П. Сысоева. Это научное и культурно-просветительское учреждение — своеобразное «окно в природу» занимает площадь в 5,8 гектара. Существует зоосад с октября 2002 года и популярен как у детей, так и у взрослых. Здесь можно наблюдать за повадками уникальных животных Дальнего Востока: амурского тигра и гималайского медведя, изюбра и лисицы, многих пернатых. Амур здесь становится шире и величественней. Горный берег за Воронежским-3 стал пологим и слился с низиной, прорезанной бесчисленными протоками, доходящей до озера Петропавловское. Слева такая же низменная долина с системой приамурских озёр с берёзовыми и дубовыми рёлками по берегам. Позади ещё долго видны на горизонте трубы ТЭЦ-3, пригорода Хабаровска. Только за Петропавловским озером, у села Малышево, подступают к Амуру горные возвышения. Хабаровская астроблема Если посмотреть на крупномасштабную карту, то, по мнению хабаровского учёного Л. Б. Сушкина, увидим, что город Хабаровск находится на дне огромной котловины, образовавшейся миллионы лет назад от падения астероида. Сохранились «края воронки» в виде отрогов хребтов Большого и Малого Хехцира с южной стороны города, отрогов Вандана с северной и Малышевских высот с северо-восточной. Даже эти незначительные горные приметы дают нам представление о границах космической катастрофы, названной ученым Хабаровской астроблемой. Новые данные науки делают ещё более привлекательным Приамурье для исследователей и туристов. Легенда В нанайском фольклоре различные горы изображаются, как живые люди. Они сватаются, ссорятся, дерутся и, в конце концов каменеют. Так хребет

26

Хехцир после ссоры с другим хребтом в системе реки Амгунь вступил с ним в бой. Когда Хехцир стал изнемогать, то позвал на помощь свою жену – беременную Вандан. Дорогой она родила несколько сопок и была убита, а Хехцир, тяжело раненный, вернулся домой. После чего умер и, как Вандан, окаменел. В прошлом времени, как и в настоящем, живописное Петропавловское озеро связано с историей зарождения первых монастырей в Приамурье (раздел 3, приложение В). В Малышевской протоке, соединяющей Петропавловское озеро с Амуром, стоит село Малышево, основанное в 1860 году. Здесь в прошлом стояла церковь названная во имя Пророка Илии. Жители села занимались огородничеством и сбывали свою продукцию в Хабаровск. Глава 3. Земля Нани Нанайцы. Историческая справка Нанайцы — народ, проживающий в Хабаровском, Комсомольском, Солнечном, Амурском, Ульчском и имени Лазо районах Хабаровского края. Общая численность, по данным переписи населения 2002 года, 10 993 человека. Само название «нанай, наш» в переводе звучит как «люди этой земли». В XVII веке, когда в регион проникли первые отряды русских казаков, нанайцы жили оседло некрупными территориально-соседскими общинами по берегам Амура, его притоков и в устьях небольших рек. В конце XIX века некоторые нанайские семьи можно было встретить и в ульчских, и в нивхских селениях Нижнего Амура, вплоть до Амурского лимана. Зимние жилища строили четырехугольной формы на столбовом каркасе с двухскатной крышей, стены плели из тальника и обмазывали глиной. Такой тип дома был заимствован у маньчжур и годился для южных районов, поэтому также рыли землянки и полуземлянки. Жилища имели очаг, дымоходы которого отапливали нары, или каны, располагавшиеся вдоль стен. В летнее время семьи нанайцев перебирались в шалаши конусообразной формы из тальника. Основные промыслы – рыболовство, охота, собирательство. Одежду шили из рыбьей кожи и шкур зверей. Использовали также и ткань, которую выменивали на пушнину у маньчжур, а позже у русских купцов. У нанайцев было развито шаманство. Шаманы, мужчины и женщины,

27

получали свой «дар» от родственников. Становлению будущего шамана предшествовала тяжёлая, иногда продолжительная болезнь. После обряда посвящения шаман получал снаряжение для камлания — бубен с колотушкой, халат, кофту и юбку с нанесённым на них изображением духовпомощников: змей, жаб, червей, драконов, птиц и др. Нанайцы имели богатый фольклор. Наиболее древние его виды — это мифы космогонического характера. 3. 1. Сикачи-Алян, петроглифы Сикачи-Аляна Издали виден скалистый красного цвета утёс Гася, сложенный базальтами вулканического происхождения. Именно здесь, на амурском берегу, находятся валуны, на которых древними художниками выбиты разнообразные рисунки — петроглифы. В основном это антропоморфные личины. Этот сакральный комплекс именуется «петроглифы Сикачи-Аляна», по названию нанайского села Сикачи-Алян, расположенного рядом. Петроглифы Сикачи-Аляна, имеющие уникальное географическое положение, в древности были частью единого культуро-мировоззренческого пространства, связывающего континентальную Азию и Тихоокеанское побережье. Уже в неолите здесь сформировалась своеобразная и яркая культура рыболовов и охотников. Созданные на базальтовых валунах наскальные изображения широко стали известны в 1895 году после публикации в газете «Приамурские ведомости» заметки П. И. Ветлицина. В 1899 году американский востоковед Бертольд Лауфер в Нью-Йорке опубликовал первую научную статью об амурской галерее каменного века. С того времени памятник приобрёл мировую известность. В 1958 году, а затем в 1963 и 1969 академиком А. П. Окладниковым были сделаны зарисовки значительной части камней. Рисунки датируются XII тыс. до н. э. – I тыс. н.э. Легенда о трёх солнцах В начале XIX века этнографом И. А. Лопатиным был записан такой нанайский миф: «Вначале на земле жило двое людей: Брат Ходай и сестра Мяменди. Откуда они появились – неизвестно. Однажды сестра Мяменди укусила палец. Побежала кровь. Но только капля крови упала на землю, из неё сейчас же образовалось три человека: один мужчина и две женщины. У женщины стали рождаться дети, и таким образом произошли все люди, которые до сих пор живут на земле.

28

Но солнц было не одно, а три. Было слишком светло и жарко. Камни были мягкими, «всё равно глина», и тогда-то пальцем выдавливали на них рисунки. Говорит сестра Мяменди брату Ходаю: «Что ты не возьмёшь лук и не прострелишь лишние солнца; разве не видишь, людям трудно жить?» Послушался Ходай своей сестры Мяменди, взял лук и выстрелил в одно солнце. Попала стрела в солнце, и оно потухло. Выстрелил Ходай в другое, и оно потухло. На земле стало холодно, и камни отвердели. После этого людям стало жить легче, и они стали плодиться ещё больше. Наконец, их стало так много, что жить стало тесно. «Что же ты старик не откроешь дверь на тот свет?» – сказала сестра Мяменди. Пошёл старый Ходай искать дверь на тот свет. Долго ходил и наконец нашёл и отпёр…». Из этого предания видно, что предки современных нанайцев пытаются выяснить, как появились рисунки на камне, хотя современное направление в науке, экспериментальная археология, объясняет происхождение петроглифов на валунах. Они появились путём выбивки рисунков камнем более твёрдой породы, чем базальты вулканического происхождения. Выше утеса Гася, в устье Малышевской протоки, расположен культовый памятник Дёлома мама – Каменная старуха. Окаменевшая старуха шаманка, семь (девять) её спутниц – девушек, котёл, гроб – всё это отождествлялось нанайцами со скальными выступами и камнями в основании живописной террасы. Главный женский

образ

этой

скальной

композиции

ассоциировался,

видимо,

с

хранительницей рода, хозяйкой нижнего мира. Легенда о Каменной старухе «Была одна шаманка из рода Оненко. Каждую весну у нанайцев проводили обряд унди – обряд очищения жилищ от злых духов. В ходе этого обряда, проводимого шаманом и его помощниками, изгонялись из каждого дома злые духи и болезни. Старая шаманка и семь молодых девушек проводили такой обряд. В это время на небе поднялись три солнца. Земля, тайга горели, небо заволокли тучи, лил смоляной дождь. Старая шаманка и семь девушек окаменели» Возле старой шаманки стоит сэвэн Дюлин. Он хозяин, покровитель дома. Сэвэны Дюлин стояли в каждом доме. Иногда сразу два сэвэна – мужской и женский. Дюлин охранял дом и жителей дома от злых духов, помогал в охоте или на рыбалке. Перед Дюлином ставилось угощение. Перед охотой и рыбалкой кланялись ему, просили помочь. Точно также поступали в отношении каменного

29

Дюлина возле Дёлома мама, ставили угощение и кланялись. Легенды, связанные с этим местом, забыты. Уже никто не ставит угощение. Люди посещают петроглифы, но мало кто знает, что рядом находится священное место нанайцев. До наших дней сохранились каменные очертания старухи-мамы, котла, гроба, бубна и колотушки, огромного сэвэна Дюлин за спиной Дёлома мама. Сикачи-Алян – национальное нанайское село. Разместилось оно на правом берегу Амура с населением 300 человек, выглядит обычно – деревянные дома ещё советского периода. Но неожиданно село оживило современное здание, построенное на самом высоком месте. Здесь открыт уникальный социальнокультурный центр (подобных ему в крае больше нет) — школа на 108 мест, детский сад, этнографический музей, зрительный зал на 200 мест, спортивный зал, мастерские для национальных мастеров. Открыт Центр в 2005 году, к 67-й годовщине Хабаровского края. В селе проживают и плодотворно работают признанные в России и за рубежом художники – живописец Илья Лиханов и скульптор Николай У. В двух километрах, ниже по течению, территория эколого-туристического комплекса «Вэлком», где с 2001 года под открытым небом действует экомузей, состоящий из жилищ периодов неолита-Средневековья и комплекс «Гольдская (нанайская) усадьба» с ритуальной рощей. Компания «Вэлком» совместно Дальневосточным художественным музеем (ДВХМ) здесь же создали «Музей аборигенной культуры народов Амура», который приобрёл статус филиала ДВХМ (раздел 3, приложение Е). 3. 2. Вятское, Елабуга, Сарапульское В восьми километрах ниже Сикачи-Аляна расположилось село Вятское, основанное в 1860 году переселенцами из Вятской губернии. В 1885 году здесь была построена церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы. Жители занимались огородничеством, рыбным промыслом и заготовкой дров для пароходов. В 1891 году проездом из Японии через восточные окраины Российской империи в Санкт-Петербург село посетил цесаревич Николай Романов. Следующее село – Елабуга, расположенное среди скалистых и обрывистых утесов живописного Амура. Переселенцы – вотяки и татары Вятской губернии – основали его в шестидесятые годы XIX столетия.

30

Вскоре

правый

возвышенный

берег

понижается

и

переходит

в

подковообразный яр, сложенный из бледно-жёлтых (почти белых) наносов глины с глубокими узкими оврагами. Высота стены достигает 40 м. В ней прослеживаются различные пласты отложений, позволяющие изучать геологическую историю Амура. В нижней части обрыва залегают базальты, а выше накопились отложения четвертичного периода. Ниже этого памятника природы по течению раскинулось село Сарапульское, основанное в 1860 году крестьянами Вятской губернии. Уже в 1888 Петропавловская часовня и тринадцать дворов.

году

здесь

числилась

Вправо от Сарапульского вместе с материковым берегом отходит протока Челнинская, соединяющая сёла: Челны, Маяк, Синда, Искра, возникшие на месте бывших нанайских стойбищ. После Сарапульского русло Амура проходит по просторной низменной равнине, изрезанной протоками и озёрами, покрытой луговой растительностью и тальником. И только вдали синеют вершины гор. Там, у правого берега, протекает уже другая протока – Найхинская, на которой расположены сёла Дубовый Мыс, Гаси, Дада, Даерга, Найхин. В Найхинскую протоку Амура впадает горная река Анюй, долго не смешиваясь и оставляя у берега в жёлтокоричневой воде Амура чистую полосу. Река, длиной 393 километра, берёт своё начало в горном массиве Сихотэ-Алиня. В её бассейне расположены три населённых пункта – Арсеньево, Верхняя и Нижняя Манома, а также уникальное творение природы — останцы горы Тигровый Дом (скалы Мэкэ или Жилище чёрта). На Анюе проживают удегейцы, представители ещё одного коренного народа Приамурья. В перспективе здесь планируется организовать Анюйский национальный парк. 3. 3. Мыс Джари, Троицкое Амурский поток сосредоточен в одном русле, ширина его составляет пять километров. За устьем Найхинской протоки Амур, устремлённый на север, прорезая Средне-Амурскую низменность через Троицкий перекат, поворачивает на восток, огибая мыс Джари с крутой горой. У её подножья сохранились следы средневекового городища XII века Покровской культуры с мощными валами (высотой до 3 м). С этим мысом, похожим на голову медведя, связана легенда о злом духе – Чёрном змее и добром духе – Хадо.

31

Легенда «В одном селении жили шестеро братьев, сильных, смелых и их красавица сестра; они часто пели и радовались жизни. Не мог этого вынести злой дух и своим кнутом превратил всех семерых в камни. Расстроился Хадо, оттого что не может вернуть человеческий облик братьям и сестре. Только и мог сделать, что девочку превратить в белую берёзу, старших братьев – дубы, младших – в чёрные берёзы. Вот и стоит над водой прекрасная девушка-берёза в окружении братьев-деревьев, распустив по ветру волосы-ветви». За Троицкий перекатом на правом берегу открывается вид на село Троицкое – центр Нанайского района. В давние времена на этом месте находилось стойбище Доле. Обосновавшиеся здесь в 1860 году переселенцы из Вятской губернии стали называть его Троицким, по возведённому здесь храму во имя Пресвятой Троицы. В селе находились миссионерский стан, церковноприходская школа, телеграфная и почтовая станции. В нанайских семьях хозяйство вели комплексно. Мужчины круглый год рыбачили, добывали в тайге зверя и дичь, заготавливали лес для строительства, бересту для утвари и лодок, занимались сооружением жилищ и хозяйственных построек, обработкой кости, кузнечным делом. Зимой промышляли пушнину: собирались группами и уходили в тайгу на три – четыре месяца. Женщины собирали и заготавливали впрок съедобные и лекарственные растения, обрабатывали кожу рыб, шкуры различных животных и шили из них одежду, обувь, головные уборы; из тальника плели корзинки, из травы циновки и др. Зимой, когда мужчины были в тайге, занимались подлёдным ловом. Но вот на привольном берегу, покрытом исполинским лесом, появились русские. Срубили несколько домов, вот и улица получилась. А где улица – там и село. Когда у русских не заладилось с землепашеством, нанайцы научили их промышлять невиданную для них рыбу – кету и калугу. Нанайцы и лодки делали для русских — ловкие, грузоподъёмные, в три доски. Так и живут с тех пор в селе с русским названием, но по сути своей нанайском культурном и административном центре (с населением 6 тыс. человек) — бок о бок дружественные нанайцы и русские. Троицкие нанайцы гордятся своими известными земляками, среди которых разведчик, снайпер Александр Пассар, Герой Советского Союза; певец, народный артист РСФСР Кола Бельды; кандидат исторических наук, одна из

32

первых народных депутатов РФ Евдокия Гаер; кандидат филологических наук, автор нанайского букваря Сулунгу Оненко; писатель, лауреат Государственной премии Григорий Ходжер. В 1975 году в Троицком был организован районный краеведческий музей. Этнографическая коллекция из 5 тыс. экспонатов считается одной из лучших в крае. Радует своими постановками фольклорно-обрядовые ансамбли «Илга Дярени» («Поющие узоры») и «Амтака» («Ягодка»), а также театр кукол Центра нанайской культуры. В Центре работают талантливые художники и самобытные мастера, проводятся спортивные состязания. 3. 4. Славянка, Иннокентьевка, Верхний Нерген После села Троицкого правый берег километров на двадцать остаётся высоким и примыкает к близко подступившим отрогам Сихотэ-Алиня. На небольшом расстоянии от подножия отрогов гор расположено село Славянка. В этом селе располагается научно-полевая база Института водных и экологических проблем РАН (ИВЭП) города Хабаровска Несколько ниже Славянки горы отходят вправо, уступая место изрезанной протоками луговой низине, которая лишь один раз на полпути до села Малмыж прерывается довольно крутыми гористыми возвышениями. На них раскинулось село Иннокентьевка, соединённое Иннокентьевской протокой с основным руслом. С подходом к селению Малмыж цепь гор, проступающая через пойменную низину с правой стороны, выходят к реке в виде двух мысов. Первый из них – Маи, на нём есть скала, как стог сена. Это Дэхада мама – сэвэн Тэмэ. Если хочешь удачи на рыбалке, поклонись, поставь ему угощение. Рядом другой утёс у самой воды, словно тело человека – это богатырь Няргиан. Легенда Пришёл богатырь Няргиан из-за гор, издалека. Вместе с ним была его жена. Нёс он на себе и лодку. Дошли они до Амура. Тут начался сплошной ледоход, и нельзя было переплыть через реку. И богатырь вместе с женой и лодкой превратился в камень. В XVII веке Ерофей Хабаров в своей отписке отметил, что здесь кончается земля пашенных дючеров и начинается земля ачанов. Вероятно, имя почитаемого нанайцами богатыря Няргиан дало названию

33

селу Верхний Нерген, расположенному на высоком берегу в трёх километрах к западу от мыса. Село является родиной писателя Григория Ходжера, автора трилогии «Амур широкий», за которую Ходжер получил Государственную премию имени М. Горького. 3. 5. Малмыж, Омми, Вознесенское Село Малмыж основано в 1860 году у второго живописного мыса. В нём переселенцы Вятской губернии поставили часовню во имя св. Николая Чудотворца. С 1890 года в селе открылось почтово-телеграфное отделение. Со стометрового Малмыжского утёса открывается великолепный вид на долину Амура. Напротив раскинулось озеро Болонь, второе по величине в бассейне Амура. Здесь, на территории Амурского и Нанайского районов, находится Болоньский заповедник. Болоньский государственный заповедник Заповедник расположен в южной части бассейна озера Болонь на территории двух районов – Амурского и Нанайского, на площади 103 тысячи гектаров. Создан в 1997 году как уникальный комплекс водно-болотных и пойменных ландшафтов. Находясь на магистральном пути полёта птиц из Южной и Юго-Восточной Азии и Австралии к местам гнездования в северовосточной части Евразии и Северо-Восточной Америки, является резерватом массового гнездования птиц. Подсчитано, что в заповеднике встречается 170 видов птиц. Весной и осенью здесь находят отдых и корм многочисленные стаи лебедей, гусей, уток, куликов, журавлей и других мелких и хищных птиц. Семь видов из них занесены в список Международного союза охраны природы. Это чёрный и японский журавли, сухонос, пискулька, белоплечий орлан, лопатень и дальневосточный аист. Двадцать пять видов занесены в Красную книгу Хабаровского края. Возможность понаблюдать за птицами в естественных условиях и привлекает сюда российских и иностранных орнитологов, студентов и туристов. На болотах, занимающих 80 процентов территории заповедника, встречаются реликтовые растения: болотноцветник, водяной орех амурский, камыш восточный, цицания широколистная (дикий рис) и др. В рёлках, разбросанных по небольшим участкам суши, произрастают маньчжурский ясень, амурский бархат, липа амурская, монгольский дуб,

34

элеутерококк, а также лиановые растения — виноград амурский, лимонник китайский, актинидия коломикта и др. Сотрудники заповедника организовали туристский маршрут «Птичий перекрёсток». Начинается он в нанайском селе Джуен, где туристы могут посетить этнографический комплекс: жилой деревянный дом с глинобитным полом, рядом амбар на сваях. Именно такие «усадьбы» строили местные жители в конце XIX — начале XX века. Далее маршрут лежит на кордон «Килтасин», где со смотровой вышки хорошо просматривается часть территории заповедника и акватории озера. Затем экологическая тропа ведёт на базовый кордон «Кируп», где с помощью оптических приборов можно наблюдать за птицами. На озере Болонь есть два острова, один называется Ядасен (Туф), другой – Гиудельген (Соболь). Остров Ядасен вулканического происхождения. Туфовая лава вырвалась из недр земли и застыла в виде островной выпученности. В прошлом Ядасен считался священным островом. Приезжали сюда, кланялись, ставили угощение, вымаливали у духа острова удачной охоты и рыбалки. Есть мнение, что в давние времена здесь стояла буддийская кумирня. Как доказательство этому, на острове имеется площадка, сложенная из красного туфа, которая, возможно, и была фундаментом храма. Легенда «Перед свадьбой, по обычаю, невеста с подругами плыла на лодке к жениху. У неё было богатое приданое. Везла она собой и одежды, и утварь, и еду всякую. Встречать её вышли многочисленные братья жениха. Сам жених встречал на лодке. Но тут неожиданно поднялся сильный ветер, и невеста лишилась свадебной шапочки. Все увидели, что невеста – лысая. От стыда она окаменела. Вместе с ней окаменели и жених, и его братья. Окаменели лодка, всё приданное и все подружки». Эта история имеет вечные ландшафтные иллюстрации. Невеста и лодка – это остров Ядасен, жених – остров Гиудельген. Братья жениха – это мысы, что вдаются в озеро с северо-запада. Дальше, по левому берегу Амура, прибрежье низменное, только в одном месте прерывается возвышенностью с селением Омми и крутым мысом. Справа в долину Амура вливается его приток – река Гур (Хунгари). Правый берег постепенно возвысился до крутого и обрывистого. На этом валу расположено село Вознесенское, основанное в 1864 году. Оно хорошо известно в научном мире. Академик А. П. Окладников на основании археологического материала,

35

собранного

здесь,

выявил

Вознесеновскую

археологическую

культуру

финального неолитического периода Приамурья. Напротив устья Гура Амур достигает 15 км ширины и делится на два рукава. Один из них, левый – Старый Амур. Русло этой протоки приводит нас на место бывшего нанайского села Падали. Здесь стоит город Амурск, основанный в 1958 году как промышленный спутник Комсомольска-на-Амуре. 3. 6. Амурск Амурск — административный центр Амурского района – основан в 1858 году на месте нанайского села Падали, в 1973 году получил статус города. Расположен на берегах реки Амур и озера Падали. Амурск самый молодой город Хабаровского края. В 1960 году он был объявлен Всесоюзной ударной комсомольской стройкой. Первую улицу назвали Молодёжной. В 1966 году вступила в строй первая очередь целлюлозного комбината и мебельно-деревообрабатывающего комбината, сульфит-дрожжевой завод. Численность населения 52, 3 тыс. человек. 3. 7. Амурский городской краеведческий музей Музей обладает удивительно притягательной силой: ежегодно его посещают более 12 тысяч человек. Организован музей в 1972 году по инициативе горожан и до 1978 года пребывал в статусе народного. Заметную роль в пополнении фондов музея сыграла археологическая экспедиция академика А. П. Окладникова в район села Вознесенского, где обнаружено древнее поселение. Часть археологических находок была передана для экспонирования городскому краеведческому музею. Сегодня фонд музея составляет почти 13,5 тысяч экспонатов, размещённых в трёх тематических залах. Один из них отведён археологии и этнографии. В нём несколько экспозиций, включающих в себя уникальные экспонаты периода неолита и железного века: наконечники боевых и охотничьих стрел, керамика, металлические изделия чжурчжэньской эпохи, найденные в селе Ачан, а также предметы труда и быта коренного населения Нижнего Амура конца XIX – начала XX века. В славянском зале собраны предметы, повествующие о жизни переселенцев на Нижнем Амуре: самовары, утюги, прялки, фонари и полотенце.

36

Ярко представлены быт первостроителей и городской уклад жизни 60 – 70-х годов XX века. 3. 7. Амурский ботанический сад Создан по решению горсовета в 1998 году на базе станции юных натуралистов, располагавшей в те годы оранжереей. Один из основателей сада стал Г. А. Кузьминых. В ботаническом саду растут и благоухают невиданные на Дальнем Востоке деревья, кустарники и цветы. Ближе к осени спелыми и сочными ягодами покрываются ветви тропического экзотического дерева псидиума, круглый год плодоносит банановое дерево. Коллекция

тропических и субтропических

растений насчитывает более 1 200 экземпляров. Оранжерея ботанического сада занимает площадь в 650 квадратных метров, есть лесопитомник, где в открытом грунте выращивают удивительные деревья. Некоторые из них занесены в Красную книгу. 3. 8. Амурский музей природы Открыт в 2003 году в здании эколого-биологического центра «Натуралист» при поддержке министерства природных ресурсов правительства Хабаровского края. Его экспозиции посвящены исследователям природы Приамурья и Дальнего Востока в целом. Здесь же помещены минералы, встречающиеся на Дальнем Востоке, вулканические породы с острова на озере Болонь, поделочные камни (яшма, агаты), фрагменты сталактитов сталагмитов из пещеры «Стерегущее копьё», что находится неподалёку от посёлка Санболи. Четыре витража знакомят посетителей с лесами Приамурья, их растительным и животным миром. Здесь выставлены чучела птиц и животных, изготовленные известным на всю страну таксидермистом комсомольчанином В. Поповичем. Уникальную коллекцию насекомых можно назвать эталонной. Названия насекомых определены специалистами-энтомологами из Благовещенска. Большое место отведено обитателям Амура. От Амурска протока выводит нас к правому берегу. Показывается озеро Хумми, где обнаружены стоянки человека периода палеолита – древнекаменного века. Слева – крупные тальниковые острова. У правобережного села Верхняя Эконь Амур собрался в одно русло, а за селом сужается, и в этом месте берега соединяются автомобильно-железнодорожным мостом, который связывает

37

восточные порты Ванино и Советская Гавань с городом Комсомольском-наАмуре и со всей Россией. Проходим под мостом. Справа – железнодорожная станция Пивань, а на левом берегу на 15 км протянулся Комсомольск-на-Амуре. Здесь заканчивается Средне-Амурская низменность. Горы подходят к Амуру с двух сторон – с юга отроги Сихотэ-Алиня, с севера – Мяо-Чана. 3. 9. Комсомольск-на-Амуре Комсомольск-на-Амуре основан в 1932 году и является городом краевого подчинения, вторым по величине в Хабаровском крае и третьим на Дальнем Востоке. Протяжённость его вдоль Амура составляет более 30 километров. Численность постоянного населения — 273,3 тыс. человек. Город юности, как и Хабаровск, обращён к Амуру. Здесь река становится поособому величественной, русло Амура из многочисленных рукавов преобразовалась в единый и могучий поток. Комсомольск-на-Амуре окружён высокими сопками: с юга, на правом берегу – отрогами Сихотэ-Алиня, с севера – Мяо-Чана. Человека впервые ступившего на эту землю, не покидает ощущение, что он находится в горной стране. Наравне с аэропортом и железнодорожным вокзалом речной вокзал является воротами города. Здесь 10 мая 1932 года пароходы «Коминтерн» и «Колумб» высадили первых строителей будущего города. Наступление на тайгу началось с пятачка в один квадратный километр. На крутом берегу, одетом в бетон, на самом краю площади с символическим названием «Юность», высится гранитный валун. На нём высечены слова: «Здесь 10 мая 1932 года высадились первые комсомольцы – строители города». Продолжением площади стали мемориальный комплекс и сквер – любимое место отдыха горожан. Сегодня третий по величине город на Дальнем Востоке протянулся вдоль синей ленты Амура на тридцать километров. Приток Амура – река Силинка – разделяет его на правосилинскую, или центральную, часть и левосилинскую, которая получила название от нанайского стойбища Джон Мэ, что в переводе с нанайского означает «берёзовая роща», а на русском языке звучит, как Дзёмги. Ленинградские архитекторы, создавая образ «города-солнца», проектировали его по лучевой системе. У Комсомольска-на-Амуре интересная история, которая отражена и в его архитектуре. Это своеобразный памятник градостроительства

38

на Дальнем Востоке. Несмотря на молодость, город внесён в список исторических мест России. Главная улица в любом городе является своеобразным введением в его историю. Комсомольск-на-Амуре несколько раз менял свою главную улицу. Первой была Пермская, а правильнее сказать – само село Пермское, где в деревянных избах и находились все административные учреждения зарождающегося города. Затем таковой стала Кировская (ныне улица Кирова). На ней стоит первое кирпичное здание Комсомольска, построенное на болоте всего за четыре месяца. Сегодня в нём располагается Комсомольский-на-Амуре государственный педагогический университет, открывший двери для студентов в 1954 году. Затем общественная жизнь города переместилась на проспект Мира – одну из основных магистралей Комсомольска. Начинаясь от берега Амура, он пересекает центр города и заканчивается площадью Металлургов. Посредине его проезжей части положена трамвайная линия. Проспект Мира застроен красивыми пятиэтажными зданиями, украшенными лепниной и декоративной штукатуркой. Здесь же находится кинотеатр «Факел», а за ним – стадион «Авангард». На проспекте Мира расположен и Дворец культуры судостроителей. Он открыт в годы Великой Отечественной войны. Дворец судостроителей, украшенный мозаичными панно работы дальневосточного художника Николая Долбилкина, превратили его в памятник архитектуры и вместе с площадью они составляют единый ансамбль. Характер города отражён в названиях улиц, площадей, аллей и скверов. Это проспекты Первостроителей и Мира, Аллея Труда, площадь Металлургов… Есть на этих улицах дома – хранители исторических фактов. Так, на улице Кирова, напротив стадиона, стоит здание бывшего аэроклуба, в котором учился лётному мастерству Герой Советского Союза Алексей Маресьев – герой книги Б. Полевого «Повесть о настоящем человеке». Аллея Труда – широкая улица, идущая от Амура, символически берёт начало от того памятного дня, 12 июня 1933 года, когда в городке заложили первое предприятие – Амурский судостроительный завод. 3. 10. Музей изобразительных искусств Открыт в Комсомольске во второй половине 60-х годов прошлого века как Государственный художественный музей советского изобразительного

39

искусства.

Основой его фондов послужили картины, подаренные городу

художниками всех республик бывшего Советского Союза. В коллекции музея есть работы таких известных мастеров, как Дейнека, Серов, Фаворский. 3. 11. Городской краеведческий музей Занимает первый этаж жилого дома на проспекте Мира. Впервые краеведческий музей в Комсомольске-на-Амуре был открыт в 1939 году, но в годы войны его закрыли. В 1947 году музей начали восстанавливать. Инициатором и организатором работ выступила первостроитель города В. К. Ткачёва. Экспозиции музея рассказывают о прошлом, настоящем и будущем Комсомольска.

Особенно

богат

экспонатами

отдел

природы

музея,

а

специальные разделы посвящены коренным жителям Приамурья. 3. 12. Драматический театр Театр драмы города Комсомольска-на-Амуре – один из старейших в Хабаровском крае – украшает своим зданием Аллею Труда. К 1937 году театр настолько вырос, что из любительского был преобразован в городской профессиональный. Организаторами театра стали известные впоследствии артисты Вознесенский, Коханский и Королёв. Мало кто даже из старожилов города помнит, что первое здание театра было построено на этом же месте в 1933 году из саманного кирпича. Со временем глиняное здание со зрительным залом на шестьсот мест и просторной сценой стало разрушаться, и было снесено. От Комсомольска-на-Амуре река следует вдоль высоких сопок правого берега, густо поросших лесом. Из зелёных распадков сбегают к Амуру постройки летних лагерей, дач и домов отдыха комсомольчан. На фоне леса и гор вытянулось одной улицей на два километра красивое село Бельго. Слева — покрытые тальником острова, за ними вдали от главного русла Амура, видны левобережные горы реки Горин — территория Комсомольского заповедника. Комсомольский государственный заповедник Организован в 1963 году и занимает площадь в 64,4 тысячи гектаров. Специалисты заповедника проводят научно-исследовательские работы: ими описаны 12 видов птиц и 45 видов млекопитающих. В настоящее время в заповеднике проводят природоохранные и экологические мероприятия. Под наблюдением специалистов миграционные процессы богатой ихтиофауны

40

реки Горин — левого притока Амура. Это горная река берёт начало на северо-западном склоне хребта Даяны и является нерестовой для кеты и горбуши. В её верховьях водятся ленок, хариус, таймень. В лесах заповедника живут лоси, бурые медведи, изюбры, косули, встречается северный олень и заходит амурский тигр. Для низменной части заповедника характерны многочисленные острова, покрытые бурой луговой растительностью. Он является прекрасным обиталищем для водоплавающих — гусей и уток. 3. 13. Верхнетамбовское, Кондон, Нижние Халбы Справа, за выдающимся в русло реки гористым мысом, открывается живописное село Верхнетамбовское, основанное в 1862 году тремя семьями из Тамбовской гебернии. Впоследствии здесь была отстроена церковь во имя святого Иоанна Златоустого. Отделение почтово-телеграфной связи в селе открылось в 1890 году. Современные постройки разместились по склону, в распадке расступившихся сопок. За Верхнетамбовским прибрежная возвышенность справа постепенно понижается и сливается с узкой низменной полосой. Слева, на пойменном берегу, остаётся деревня Ченки. Начинаются Кайдановские перекаты, которые, когда дуют северо-восточные ветры, имеют славу «штормовых». И вот устье левого притока – реки Горин. Бассейн этой реки, компактное место обитания эвороно-горинских нанайцев. Этнокультурным центром является село Кондон, стоящее на речке Девятке (приток Горина). Долина Девятки с древнейших времён является связующим звеном взаимодействия народов Приамурья и Якутии. Археологический памятник в селе периода неолита стал эталонным для Кондонской культуры. Устье реки Горин составляет границу распространения по Амуру некоторых видов растительности, вместе с тем оно является и этнографической границей. Селения нанайские сменяются ульчскими. Двумя километрами ниже деревни Среднетамбовское стоит нанайское село Нижние Халбы. По последним данным, полученным членами Приамурского географического общества, возможно, на его месте находился Ачанский городок, основанный Е. П. Хабаровым, подвергшийся в 1651 – 1652 годах нападению маньчжурского войска. Блистательная победа, одержанная русскими казаками в этом сражении, ознаменовала присоединение Приамурья к России в XVII веке (раздел 3, приложение Ж). В селе имеется Центр нанайской культуры и

41

этнографии. От Нижних Халб Амур течёт одним руслом. Ширина реки не превышает двух километров, глубина достигает 20 – 25 метров, а горы в отдельных местах близко подступают к воде, вершины которых, прячась, друг за друга, постепенно перемещаются по мере нашего следования. 3. 14. Нижнетамбовское, Киселёвка, Циммермановка Подходим к большому селу на правом берегу, Нижнетамбовскому. Село основано в 1861 году на возвышенном берегу в виде площадки, за которой находится небольшое озеро. Здесь в прошлом стояла Свято-Никольская церковь. Как и в других селах того периода, жители занимались земледелием, рыбным промыслом заготовкой дров для пароходов и почтовой гоньбой. Ниже села Нижние Халбы по левому берегу, на восточных отрогах Чаятана, в подоблачной высоте возвышаются причудливой формы останцы — Амурские столбы, хорошо видимые в ясную погоду. У местных жителей ансамбль каменных фигур имеют собственные названия – Шаман, Собака, Охотник. По преданию, эти окаменевшие персонажи — герои трагической истории влюблённых, которые бежали от гнева шамана, отца невесты, украденной охотником. Шаман пустил по их следу собаку – так все и застыли навсегда (раздел 3, приложение З). Вскоре на правом берегу, на зелёном пригорке, показываются дома небольшого села Шелихово. Основано оно было в 1862 году, и здесь была возведена часовня во имя Зачатия Пресвятой Богородицы. Ниже, в шести километрах, стоит крупный рабочий посёлок Ягодный. Он, как и Шелихово и село Чёрный Мыс (возникшее в 1934 году), связан с лесозаготовками. В советский период до этих мест была проложена узкоколейная железная дорога. В настоящее время лес, заготовляемый на экспорт, рубят на левобережье. Для этой цели там проложена сеть дорог и в селе Чёрный Мыс налажена паромная переправа. Продолжаем свой путь навстречу новым поворотам реки. В десяти километрах от села Чёрный Мыс на правом берегу возвышается мыс Утёс Быстрый (Ходар). Здесь чуть ли не самое узкое место Нижнего Амура. Ширина не более 800 м. Левобережные горы становятся пологими, а правобережные обрываются крутыми утёсами, и внезапно открывается село Новоильиновка. В районе села, в стойбище Дерен, в начале XIX века существовала сезонная

42

торговая ярмарка, собиравшая торговцев не только со всего Амура, но и с соседних стран (раздел 3, приложение К). Тут бывали купцы даже из Кореи. Контроль над торговлей осуществляли маньчжурские чиновники. Именно с ними вёл переговоры известный японский путешественник Мамия Риндзо, достигший Амура на лодке в 1809 году (раздел 3, приложение Л). Дальше низменный, поросший тальником Зелёноборский остров, а напротив него — урочище

Карги, бывшее стойбище. Когда-то оживлённое, оно было

примечательно своей многонациональностью. Здесь проживали нанайцы, нивхи, ульчи, эвенки, якуты, исповедующие православие. В прошлом рядом с селением православные инородцы на пути своего кочевья поставили часовню. Сейчас урочище занято фермерским хозяйством, но по-прежнему фермеры сохраняют чугунную надгробную плиту с местного погоста: «Здесь лежитъ тело инородца Якутской Области 1-го Тыллыминского наслега Петръ Яковлевъ Егоровъ, имещiй отъ роду 76 л., скончался 16 июля 1905 г.». Проходим невидимую границу, разделяющую Комсомольский и Ульчский районы. Приближаемся к приметному ориентиру – каменистой горе Жеребцовской, напоминающей динозавра у воды. Справа к руслу реки примыкает озеро Хаванда. Теперь уже левый берег примечателен высокими горными отрогами. Справа красивый пологий мыс и на нем село Максим Горький, сейчас оно в основном служит сезонной базой для рыбаков из Комсомольска-на-Амуре. Слева появляются известковые скалы, за ними – террасами сбегают к воде по крутому, красноватого цвета склону постройки села Киселёвки. Село основано по указанию генерал-губернатора Н. И. Гродекова и было заселено уральскими казаками. Река делает крутой поворот вправо. Горы правобережья не отступают далеко от Амура и будут сопровождать нас до самого устья, хотя часто будут прерываться просторными падями и озёрными котловинами. Слева, сразу за Киселёвкой, горы отступают, Амур выходит на УдыльКизинскую низменность, покрытую болотами и тысячами озер, различных по размеру. На расстоянии 20 километров от Киселёвки стоит село Циммермановка. Основано в 1863 году крестьянами, переселившимися из Нижнетамбовского селения и названо по фамилии Ф. Э. Циммермана, начальника телеграфной станции. В районе Киселевка – Циммермановка проходит граница рискованного

43

земледелия на Нижнем Амуре. В прошлом крестьяне Циммермановки удачно выращивали на левобережных островах гречиху. В здешней тайге можно встретить лианы винограда и лимонника и заросли орешника. Далее, на этом же берегу, стоит село Быстринск. В советское время здесь находился крупный леспромхоз. В 28 километрах от Циммермановки в долину Амура врезается Больбинский утёс, отклоняя его течение на север. Лишь обогнув препятствие, река вновь обретает восточное направление. Сразу за утёсом находится небольшая бухта с пляжем. 3.15. Калиновка, Софийск, Мариинское По правому берегу горные хребты Сихотэ-Алиня, вершины которых даже в июне покрыты снегом, по-прежнему сопровождают Амур. Осталась позади деревня Калиновка, уютно разместившаяся на утёсе. Название этого селения упоминается во многих научных изданиях. Здесь находится камень, с высеченными на нём петроглифами. Со всех участков Удыль-Кизинской низменности видна кратерообразная вершина горы Шаман, или Софийской. У её подножия раскинулось большое село Софийск, основанное в 1858 году по приказу губернатора Восточной Сибири графа Н. Н. Муравьёва-Амурского как город Софийской округи Приморской области. Ему отводилась важная роль в освоении Приамурья. Тогда же появилась идея соединить Амур через озеро Кизи с морским побережьем. Всего лишь 8 километров суши разделяют восточный край озера Кизи от Татарского пролива. В Софийске в 1864 году солдатами 3-го Восточно-Сибирского линейного батальона была выстроена церковь Казанской иконы Божией Матери. Бежит Амур, торопится к океану, но каждый раз, когда река пытается повернуть на юго-восток, к морю, хмурый Сихотэ-Алинь отбрасывает её каменной грудью. Но вот перед Кизинской котловиной суровый хребет отступил. Через восемь километров от Софийска Амур делится на два рукава: левый – Старый Амур, и правый – Мариинская протока. Между ними находится самый крупный остров нижнего Амура. Именно на правом берегу Мариинской протоки сосредоточены населённые пункты. Перед селением Мариинским горы прерываются озером Большое Кизи. Площадь его водной поверхности равна 281 квадратному километру. Озеро сообщается с руслом узкими промоинами в низинной перемычке. Бурное в штормовую погоду, но красивое в тихую и

44

солнечную погоду оно вытянулось на 48 километров в длину и в ширину от 5 до 22 километров. Село Мариинское довольно крупное. Возникло оно в 1853 году как военный пост под руководством сподвижника Невельского Николая Константиновича Бошняка. Впоследствии оно было заселено переселенцами Иркутской губернии. Здесь стояла церковь Успения Пресвятой Богородицы, действовало почтовотелеграфное отделение. Два километра отделяют остров Щучий (Сучу) от скалистого мыса у села Мариинска. Это останец высотой 20 метров, покрытый толщей песчаных отложений, известен как археологический памятник, имеющий следы святилища и котлованы неолитических жилищ. Здесь обнаружено множество каменных орудий труда, керамики и других следов деятельности древних людей. В 1855 году на острове возникла казачья станица, в которой стояла сотня конных казаков. Правобережные сопки внезапно отступают перед рябью озера Кади, вход в который прикрывает низменный остров. Глава 4. Страна Ульчия Ульчи. Историческая справка Ульчи – народ, проживающий в селах Булава, Дуди, Кольчём, Монгол, Ухта, Тыр и других населённых пунктах Хабаровского края. Общая численность, по данным переписи населения 2002 года, – 2 718 человек. Орочи и удэгейцы называли ульчей «мангуны» (от Мангу – Амур), «мангу най» в переводе звучит как «люди Амура». В XVII веке русские казаки-землепроходцы обнаружили в низовьях Амура аборигенное население сложного этнического состава. В результате многовековых контактов разных народов сформировалась материальная и духовная культура ульчей. Так, кроме связей материковых родов: нивхского, нанайского, орочского, негидальского, эвенкийского происхождения – ульчи имели родовые связи с ульта и айнами Сахалина. По неписаному закону гостеприимства община всегда принимала в свой состав переселенцев любой этнической принадлежности. Традиционное жилище ульчей – однокамерный бревенчатый дом со столбовым каркасом. Отапливался дом двумя очагами. Под низкими нарами (канами), согревая их, проходил дым из очагов.

45

Основные промыслы – рыболовство, охота, собирательство. Занятие рыболовством отразилось в ульчских названиях месяцев. Подсобное значение имел морской зверобойный промысел в Татарском проливе. Лодки для рыбалки, перевозки грузов по Амуру и плаваний на Сахалин изготавливали разных типов: дощатые, берестяные и долблёные. Важную роль в хозяйстве играла круглогодичная охота на лося, оленя, кабаргу, косулю, медведя и сезонная на дичь. Было распространено шаманство. Шаманы ульчей делились по степени силы на слабых, лечивших только себя; простых – получивших свой дар в силу внешних обстоятельств или ставших шаманами «по наследству», и сильных. Сильный шаман мог отвозить души умерших в загробный мир. Все они имели духов-помощников, переходивших к ним по наследству. В космогонических мифах и преданиях называются имена первопредков, прародителей – Кондолику и Аджун, вышедших из комля ствола дерева жизни. Их старший сын Хадау – творец Вселенной – убивает два лишних солнца и спасает жизнь на земле. Мэргэн (молодец), главное действующее лицо ульчского эпоса, – удачливый охотник или рыбак, способен перевоплощаться, и ему помогают добрые духи. Другой богатырь – Батури – силач, беспощадный к врагам, борется со злыми духами, чудовищами. Пуди – прекрасная хозяйка, мастерица, обладает шаманскими свойствами. Может превращаться в мужчину и временно стать мэргэном. Среди этих постоянных героев сказок есть ещё один – Эден – хозяин, владыка, царь. В одних случаях он нейтральное лицо, в других – отрицательный персонаж. 4. 1. Булава, Богородское Проходим мыс Кадинский, под сопками которого стояло национальное село Кадо. Протока Мариинская приводит нас к высокой горе, где раскинулось ульчское село Булава — негласная столица земли ульчской. Гора делит село на две части: верхнее – Старая Булава, нижнее – Новая Булава. В Булаве с 1992 года расположен уникальный музейный комплекс под открытым небом. Все его сооружения построены по древним канонам и тематически привязаны к важнейщему для приамурских этносов ритуалу — медвежьему празднику. В комплекс входят: ульчский зимник — харгу; амбар на сваях — такту; сруб, где держали медведя, – кори; сруб для хранения костей медведя — кэрэн; площадка для ритуального убийства медведя — арачу.

46

В Булаве уже сорок лет существует художественная школа, здесь же расположен этнографический музей, где собраны уникальная коллекция сакральной скульптуры ульчей и лучшие образцы декоративно-прикладного искусства. И сегодня это село, подарившее миру таких ярких мастеров и художников, как Эоя Пластина и Очу Росугбу, по-прежнему остаётся центром ульчской культуры. Воды Амура продолжают свой путь по стране Ульчии к утесу Аури, который во все времена был священным для ульчей. Когда-то на Аури располагалось деревня, но, как и многие другие небольшие селения, она исчезла с лица земли, а жители перебрались в Булаву.

По преданию ульчей,

конусообразный утёс

является головой спящего богатыря, тело которого в виде береговых террас вытянуто на юго-восток. Этого великана с конусообразной головой называют кальдями. На краю утёса столбообразная скала – «палец горного духа». Про неё ульчи говорят, что здесь кальдями привязывают свои лодки. До сих пор приезжают сюда, к седым скалам, ульчи с дарами, предназначенными для духов — хозяев утеса. На одной из из отвесных скал Аури, нависшей над Амуром, изображён шестиконечный крест, высотой более трёх метров. Перекладины креста выбиты в скале, а его вертикальная основа является естественной расщелиной. Вероятно, этим древнейшим символом отмечена сакральность этого места. Через два с половиной километра в урочище Май видим выходы на берег скальных обнажений. Они известны средневековыми петроглифами, в основном здесь начертаны кони с всадниками – всего 44 рисунка. Датируются рисунки I тыс. н. э. И вновь сопки разрывает котловина – озеро Иркутское. На мысе при входе в него стояло одноименное село. Возникло оно в 1855 году, при втором сплаве, организованном Н. Н. Муравьёвым-Амурским. Далее село Монгол, за ним — село Савинское, прилепившееся под сопками. Дома в этих селениях выглядят добротными и основательными. Напротив Савинского Амур вновь собирается в одно русло и направляется к северу. Следует череда невысоких островов, поросших тальником, и река упирается в многокилометровый песчаный вал, на котором расположилось крупное село Богородское, административный центр Ульчского района. Численность населения 4,8 тыс. человек, из которых около 3 тыс. ульчи. Появилось оно в 1855 году на месте стойбища Тенча. Здесь жил первый ульчский

47

писатель Алексей Леонтьевич Вальдю. Первая его книга «Жизнь и сказка» издана в 1956 году. В селе открыт промышленно-экономический техникум, работает краеведческий музей с экспозициями: «Археология района», «Природа», «Район до 1917 года», «Великая Отечественная война», «Декоративно-прикладное искусство» и др. Возле первого кладбища, на крутом берегу стоит церковь во имя Казанской иконы Божьей Матери, построенная на средства местных жителей, причём за архитектурный образец была взята церковь Святого благоверного князя Александра Невского, расположенная в городе Хабаровске. На противоположной стороне, в устье протоки, ведущей к озеру Удыль, открывается ульчское село Ухта. В Ухтинской протоке на пологом берегу расположены населённые пункты Кольчём и Солонцы. 4. 2. Нижняя Гавань, Сусанино, Тырский утёс А вдали, впереди, голубовато-сиреневые вершины гор, одна выше другой, как будто висят в прозрачном воздухе. Это склоны Чаятынского хребта. Справа осталось село Нижняя Гавань. Здесь Амур узким ущельем прорезает хребет, течение стремительно. На крутых склонах правобережной горы Пушю повсюду видны незаросшие россыпи камней. По новым данным, у северной оконечности горы, у входа в озеро Гери, в 1655 году Ануфрием Степановым Кузнецом — отважным землепроходцем, вероятно, был поставлен Косогирский острог. Это место считается рубежом земли нивхов и ульчей (раздел 3, приложение Ж). Движемся дальше, подле спускающихся в воду каменистых утёсов и делаем остановку у бывшего села Больше-Михайловское. Некогда, это было одно из самых крупных сёл Нижнего Амура. Основанное в 1855 году, оно названо в честь князя М. С. Волконского, расселявшего крестьян в низовья Амура. Здесь числилась церковь Архистратига Михаила, заложенная в 1856 году Теперь стоят два дома, которые служат убежищем для рыбаков и заготовителей папоротника. Амур, ушедший было в сторону северо-запада, за мысом Хилка (Поворотный) вновь свернул на север и выходит на Нижнеамурскую низменность. Приближается село Сусанино, основанное в 1895 году, которое первоначально называлось Мхиль. В восьми километрах от села, в тайге, расположен курорт «Анненские

48

минеральные воды», снискавший славу своими целебными водами. Источник, имеющий местное название Хабля, был открыт в 1863 году по указанию одного из нивхов. В 1866 году здесь уже были устроены лечебные ванны. Курорт «Аннинские Минеральные воды» Первый на Дальнем Востоке России бальнеологический курорт краевого значения с минерально-термальными водами. Лечебница рассчитана на 200 мест. Источник расположен в долине ручья Амурчик и является памятником природы краевого значения. Бальнеологическая лечебница рассчитана на 200 мест Лечение термальной водой (53 градуса Цельсия) показано при многих кожных и гинекологических заболеваниях, а также при болезнях опорно-двигательного аппарата. Проходя вблизи гор правого берега, увидим между двумя скалистыми мысами, в увале, село Воскресенское, основанное в 1855 году. По левой стороне – низменные с густой растительностью берега. Амур разбился на два рукава, но возле Тырского утёса вновь идёт одним потоком. Самые большие глубины Амура именно здесь – более 50 метров. Тырский утёс тридцатидвуметровой высоты — памятник природы, известен не только своей красотой, но и богатой историей. В XV веке на утёсе стояли буддийские храмы. Один из них, храм Юннин сы (храм Вечного спокойствия), был поставлен в 1413 году экспедицией из Китая, которую возглавил придворный евнух Ишиха. Храм, должен был засвидетельствовать распространение власти Китая на народы Нижнего Амура. Но простоял храм недолго: был разрушен местным населением. Спустя 20 лет, в 1432 году Ишиха совершил вторую экспедицию на Амур и восстановил буддийскую кумирню, а рядом построил ещё один храм. Уникальные экспонаты, собранные на средневековом памятнике, археологической экспедицией в период с 1995 по 2000 год хранятся в фондах Николаевского-на-Амуре краеведческого музея (раздел 3, приложение М). В июле 1850 года Амурская экспедиция Г. И. Невельского, исследуя реку, подошла к мысу Тыр. Здесь произошла встреча с маньчжурами, которым Невельской от имени Российского правительства объявил, что весь Приамурский край до корейской границы, с островом Сахалином составляют российские владения. В 1855 году на Тыре появились русские поселенцы, которые в 1881 году на

49

месте кумирни построили церковь во имя Святителя Иннокентия Иркутского Чудотворца. В селе находился миссионерский стан. 4. 3. Река Амгунь, Маго Вдоль левого берега Амура протянулась плоская однообразная пойма с низкими обрывистыми берегами, в которых видны слои торфа. В четырёх километрах ниже Тыра находится устье реки Амгунь — крупного судоходного левого притока Амура. В верховьях Амгуни находится село им. П. Осипенко — административный центр района им. Полины Осипенко. Образовано в 1870 году с названием Керби, в 1939 году было переименовано в честь лётчицы, Героя Советского Союза П. Д. Осипенко. На незначительном расстоянии от посёлка имени Полины Осипенко раскинулись усадьбы села Владимировка, ставшего этнокультурным центром для негидальцев, коренного народа бассейна реки Амгунь. С рекой Амгунь связана деятельность Амурской экспедиции Г. И. Невельского, участники которой, проводя в 1850 году опись устья реки, в одной из семей нивхского стойбища обнаружили листки из акафиста Иисусу Сладчайшему, неизвестно как попавших к нивхам. Листки были выкуплены и приложены к отчёту Г. И. Невельского, который был отправлен в СанктПетербург. Справа то показывается, то скрывается за тальниковыми зарослями на островах нивхское селение Кальма — родина крупного учёного-этнографа Таксами Чунер Михайловича, занимавшего многие годы пост директора Музея антропологии и этнографии РАН им. Петра Великого (Кунсткамеры) в СанктПетербурге. Наконец на склонах лесистых сопок, заполняя распадок и подступая к самой реке, открылось село Тахта — крупный населённый пункт, возникший на месте нивхского стойбища. От села Тыр низовье Амура обретают морской характер. Чувствуется близость моря, часты морские туманы. В этих местах можно встретить белуг (дельфины) и нередки торчащие из воды любопытные мордочки нерп. Заплывают они так далеко от Амурского лимана в погоне за идущей на нерест горбушей и кетой. Правый берег по-прежнему горист. Внезапно открывается вид на село Новотроицкое – дачный посёлок рыбаков. За селом гористый берег недолог и заканчивается мысом Тебах. Известен он своим археологическим поселением

50

раннего железного века (I тыс. н. э.), культура этого периода получила название Тебахской, она родственна культуре Охотской, которая распространялась от Охотского побережья до острова Хоккайдо. Река делает поворот на восток, слева луговая низменность прикрывает русло протоки Пальвинской, соединяющей озёра Орель и Чля с Амуром. Справа такие же луговые берега. Амур течёт в восточном направлении и накатывает на гористый мыс с селом Сахаровка, основанным в 1910 году. Слева устье протоки Пальвинской с крупным посёлком Маго, совсем недавно потерявшем статус международного морского порта. Здесь развивались флаги разных стран мира на судах, стоявших под погрузкой леса. История Маго восходит к далёкому 1857 году, когда протока стала местом зимовки судов Сибирской флотилии. Глава 5. Ыхмиф — земля Предела Нивхи. Историческая справка Нивхи – народ, проживающий в Ульчском и Николаевском районах. Общая численность, по данным переписи населения 2002 года, – 2 452 человека. В прошлом ульчи, негидальцы и другие приамурские народы, а следом и русские называли нивхов гиляками. Нивхи составляют особый амуро-сахалинский антропологический тип североазиатской расы. Язык изолированный, имеет амурский и сахалинский диалекты. Археологическими исследованиями установлены многократные миграции нивхов, начиная с неолита на Нижний Амур с юго-востока и запада. Основные промыслы – рыболовство, дававшее пищу для людей и собак, материал для изготовления одежды, обуви, парусов для лодок и добыча проходного лосося (горбуши, летней и осенней кеты). В это время делали запасы юколы – вяленой рыбы. Сушеные рыбьи кости заготавливали на корм для ездовых собак. Большую роль в хозяйстве нивхов Амурского лимана играл морской зверобойный промысел: весной и летом добывали нерп, лахтаков, сивучей. На берегу ставили вышки, с которых вели наблюдение за животными. Рыбачили и били морского зверя с дощатых плоскодонных лодок, которые изготавливали сами или приобретали у нанайцев. Зимнее жилище – большой однокамерный бревенчатый дом без потолка с земляным полом. Двускатную крышу крыли травой. В зимниках обычно

51

жили две – три семьи на своём участке нар, которые согревались от двух очагов. Летники ставили вблизи промысла на открытых, продуваемых местах. Каркасные домики, крытые корьем, чаще строили на сваях. Фольклор нивхов включает разнообразные жанры. Среди них центральное место занимают мифологические рассказы космогонического характера. Так же как у нанайцев и ульчей, существует миф о гибели всего живого на земле от нестерпимого жара двух или трёх солнц, о потопе и последующем появлении суши, о луне-покровительнице и т. п. 5. 1. Сахаровка, Какинский мыс Снова идём широким плёсом. Эти места являются условным центром земли амурских нивхов. Свой особый мир нивхи называют Ых Миф, куда вписаны загадочные сказания самобытной культуры палеоазиатов. За селом Сахаровка, семью километрами ниже, стоит село Иннокентьевское, а за ним – гористый мыс Вайда, на склоне которого дачный посёлок с одноименным названием. Это место облюбовали жители Николаевска-на-Амуре. К основанию утёса примыкает остров Убиенный в виде скалы, который в малую воду соединяется с берегом. У названия острова интересная история. В 1846 году католический миссионер француз Де ла Бруньер из Китая по Сунгари двинулся на Амур. Ему без знания языков местного населения удалось дойти почти до устья Амура. У мыса Вайда он был ограблен и убит нивхом. Через два года его товарищ Вено достиг этих мест, нашёл злодея и расспросил его о случившемся. По возвращении на родину француз опубликовал свои записки. От Вайды створная линия идёт мимо Архангеловки, дачные домики которой прилепились на узком берегу под горой. Основана Архангеловка была как деревня Сабах в 1868 году с часовней во имя Архангела Михаила. Судоходная линия приводит в бухту Какинскую, окаймлённую горами. В бухте в 1867 году было заложено поселение Каки, которое в настоящее время стало дачным местом. Амур у мыса Какинского вновь повернул на восток, в левой стороне стали проступать контуры Николаевска-на-Амуре. Свежий ветер напоминает о близости моря. В дымке видны очертания судов, стоящих на внешнем рейде. В низменный берег у Николаевска-на-Амуре врезается залив Лича (Константиновский), в который впадает горно-таёжная речка Камора. В

52

углублённой части залива на мысе Куегда находятся причалы Николаевского порта, являющегося градообразующим предприятием Николаевска-на-Амуре. Отсюда, с мыса Куегда (мыс Кошка), начиналась история патриарха городов Восточного Поморья – Николаевска-на-Амуре, «северной столицы» Приамурья. 5. 2. Николаевск-на-Амуре — первый русский город в Приамурье Николаевск-на-Амуре — город краевого подчинения, является административным центром Николаевского района. Основан 1 августа 1850 года Г. И. Невельским. В 1926 году Николаевск переименован в Николаевск-наАмуре, в 1934 году стал центром вновь образованной Нижне-Амурской области, упразднённой в 1956. Численность постоянного населения — 27 тысяч человек. Николаевск-на-Амуре находится на левом берегу Амура, в 30 км от впадения его в Амурский лиман. Благодаря удобному географическому положению стал речным и морским портом с населением 30,6 тыс. человек, по данным на 2002 год.«Северная столица» основана в 1 августа 1850 году Г. И. Невельским на мысе Куегда как военно-административное поселение (Николаевский пост), которое по соображениям того времени находилось во владении Российско-Американской компании. Это событие было ознаменовано поднятием Андреевского флага, что навсегда закрепило за Россией Приамурские земли, оставленные по Нерчинскому договору в 1689 году, причём мирно, под салют кремневых ружей. В 1855 году во время Крымской (Восточной) войны в Николаевск из Петропавловска-Камчатского был переведён порт. Во время образования в 1856 году Приморской области, в состав которой вошли Камчатка и Сахалин, Николаевск стал областным центром. Первым военным губернатором области был назначен П. В. Казакевич (раздел 3, приложение Н), участник Амурской экспедиции Г. И. Невельского. В том же году просветителем Америки и Сибири Иннокентием Вениаминовым был освящён вновь выстроенный ГрадоНиколаевский Приморский собор. В 1865 – 66 годах в Николаевске выходила первая дальневосточная газета «Восточное Поморье», основанная по инициативе морских офицеров и при поддержке П. В. Казакевича. Надо заметить, что прямое участие при планировке и строительстве города принимали те же морские офицеры, воспитанные архитектурой Санкт-

53

Петербурга. Это отразилось на облике Николаевска, где улицы назывались проспектами и бульварами и были спроектированы в меридиально-широтном направлении. И явно невольно у них получилось то, что можно увидеть сегодня на плане города: город в виде корпуса корабля, который движется в восточном направлении. Причем «корпус» этого судна с улицами-шпангоутами-стрингерами был выстроен до 1917 году, а надстройка появилась в советское время, при этом поздние застройки совсем не испортили начатое, но сделали внешний вид «корабля» современным. В Николаевском морском училище в 1858 – 65 годах учился будущий вицеадмирал С. О. Макаров. Вскоре начался массовый отток населения из Николаевска. Этому способствовало перенесение в 1870 году главного порта Дальнего Востока во Владивосток. Туда же перебрались торговые фирмы, механический завод, училище, гимназия. В 1880 году с перенесением административного центра в Хабаровку (Хабаровск) город полностью лишился государственных субсидий. В Николаевске осталось 4,4 тыс. человек, в основном военные. Военные чины составляли гарнизон Николаевской крепости, укрепления которой занимали значительную часть устьевой зоны Амура. Высочайший указ о создании Восточной крепостной артиллерии (ВКА) был объявлен в 1861 году, переименованной впоследствии в Николаевскую крепость (НК), штаб которой находился в Николаевске. Основные форты были возведены на мысе Чныррах, откуда было удобно контролировать устье Амура. Значение Николаевского укрепрайона было утрачено только в 50-е годы XX столетия (раздел 3, приложение П). А. П. Чехов, посетивший Николаевск в 1890 году (в городе осталось 1 844 чел.), писал: «Место величественное и красивое, но близость каторги и самый вид заброшенного, вымирающего города совершенно отнимает охоту любоваться пейзажем… Почти половина домов покинута своими хозяевами, полуразрушена, и темные окна без рам глядят на вас, как глазные впадины черепа». Кроме Чехова, к этому времени город посещали: путешественник Н. М. Пржевальский; в крепости служил создатель первого самолёта А. Ф. Можайский; одну зиму провёл проездом иеромонах Николай Касаткин, будущий архиепископ, просветитель и апостол Японии. Ситуация в городе изменилась к лучшему после открытия в конце XIX века в низовьях Амура крупного месторождения россыпного золота (раздел 3,

54

приложение Р) и началом «рыбной лихорадки», давшей толчок к развитию рыбной промышленности на Дальнем Востоке (раздел 3, приложение С). На этой основе в городе возродилось судостроение, предприятия по переработке леса, кирпичный завод, строились новые здания. В 1913 году горожане, почитатели заслуг адмирала Г. И. Невельского, в честь столетия со дня его рождения в городском сквере установили памятник, на верхней оконечности которого красовался орёл. В настоящее время памятник сохраняется, но вместо орла (от него остались только лапы) он венчается моделью транспорта «Байкал». В 1914 году Николаевску был возвращён статус окружного города, в связи с чем появилась золотосплавочная лаборатория, электростанция, механическое заведение, почтово-телеграфная станция, и самое главное – правительство принимает решение о создании в Николаевске морского порта. Время периода Первой мировой войны почти никак не отразилось на благополучии горожан. Население города к 1917 году превысило 15 тыс. человек. Николаевск фактически превратился в центр всего Нижнего Амура. Всё изменилось во время трагических событий, разыгравшихся на Нижнем Амуре в 1920 году, во время Гражданской войны. В 1918 году Николаевск-на-Амуре был занят японскими интервентами и находился под их контролем. В феврале 1920 года город блокировали партизаны под командованием Я. И. Тряпицина, анархиста-максималиста, а затем части партизан в результате перемирия вступили в город. Власть перешла в руки Временного исполкома Советов. В марте батальон под командованием майора Исикава внезапно напал на партизанские части. Ожесточенный бой шёл три дня. В результате были уничтожены японские солдаты, а также пленные, работники консульства, японские жители, местная буржуазия, чиновники. Об уничтожении японских подданных стало известно в Токио, и вскоре был организован «акт возмездия». К середине мая японские крейсеры блокировали устье Амура. Тряпицин, к тому времени назначенный командующим Охотским фронтом, со своим штабом принял решение: население Николаевска «эвакуировать» на Амгунь в Керби, а сам город уничтожить. Произошло уникальное по жестокости событие: всех, кто отказался добровольно покинуть город, уничтожили (6 тыс. чел.). 28 – 31 мая город был полностью сожжён, три дня не видно было солнце и на много километров стоял запах гари.

55

В первые годы Советской власти в первую очередь были восстановлены судоремонтные мастерские и воссозданы рыболовецкий и торговый флот. В 1926 году город стал именоваться Николаевском-на-Амуре, а в 1934 году стал центром вновь образованной Нижне-Амурской области, упразднённой в 1956 году. С 1937 года в городе работал областной драмтеатр, в труппе которого трудилось шесть московских актёров. В третьей пятилетке (1938 – 1943) планировалось строительство железной дороги от Комсомольска-на-Амуре до Николаевска-на-Амуре и предполагалось повернуть Охинскую нить нефтепровода в Николаевск. К сожалению, в связи с начавшейся войной осуществить эти и другие проекты не удалось. Всё же в 1942 году был введён в строй судоремонтный завод, на базе которого в 1960 году был создан судостроительный завод. С пуском в 1984 году завода крупнопанельного домостроения «Мобиль» в городе появились дома новой застройки. К столетию основания Николаевска-на-Амуре у лестницы, ведущей к порту, был установлен памятник основателю города адмиралу Г. И. Невельскому. На месте Петропавловской церкви, стоявшей на городском кладбище, со временем окружённом жилыми кварталами, построен Свято-Никольский храм, освящённый в 2001 году. К сожалению, сегодняшний Николаевск-на-Амуре – прообраз всех дальневосточных городов – переживает своё не лучшее время. Многие градообразующие предприятия закрылись. Экономическое благосостояние горожан пошатнулось. Количество жителей сократилось до 20 тысяч человек. И всё же придёт время, и Николаевск, имеющий уникальное географическое положение, вновь, говоря словами писателя С. Максимова, будет смотреться «решительным городом». 5. 3. Советская улица, городской сквер, исторические здания Советская улица является главной в Николаевске-на-Амуре. Она на несколько километров тянется вдоль Амура и летом очень похожа на набережную южного приморского города. Как и положено, на главной улице города сосредоточены общественные и административные учреждения, культурные и торговые предприятия. К столетию основания Николаевска-на-Амуре на высокой террасе у лестницы, ведущей к порту, был установлен памятник основателю города адмиралу Г. И. Невельскому (скульптор Л. М. Бобровников). Памятник обращён

56

лицом к Амурскому лиману. На чугунной плите написано: «Основателю города Николаевска-на-Амуре адмиралу Г. И. Невельскому в день 100-летия города. 13 августа 1950 г.». У подножия памятника лежит самый большой в России кованый якорь. Городской сквер на берегу Амура – любимое место отдыха горожан и достопримечательность города, так как в нём разместились основные памятники Николаевска-на-Амуре. Один из них — обелиск Г. И. Невельскому — установлен в 1915 году в честь 100-летия со дня рождения основателя города на средства, собранными жителями Николаевска-на-Амуре. На чугунной плите отлиты слова императора Николая I: “Там, где поднят русский флаг, он уже спускаться не должен». В 1970 году для завершения памятной композиции установили пушку, отлитую в 1843 году на Урале. Доставлена она была из Чныррахских укреплений Николаевской крепости. Рядом с обелиском находится братская могила партизан Красной армии Николаевского фронта, похороненных 1 апреля 1920 года. Мемориал у подножия могилы сооружён в 1972 году к 50-летию установления советской власти на Нижнем Амуре. На перекрёстке улиц Кантера и Советской сохранился ансамбль деревянных зданий, построенных в 20 – 30 годов XX века. Здесь же установлен памятник первому председателю Нижне-Амурского облисполкома О. К. Кантеру. В начале улицы Ленина сохранилось здание кинотеатра «Модерн», построенное в 1915 году. Было кирпичное и одноэтажное. Японский купец и рыбопромышленник П. Н. Симада, проживавший в нём с 1920 года, сделал деревянную надстройку. В 1925 году здание было продано Государственному банку. В настоящее время передано краеведческому музею. Историческую ценность представляют ещё некоторые строения начала прошлого века. Чудом полностью сохранилось здание, в котором с того самого времени и до наших дней располагается почта. На улице Благовещенской находится кирпичное трёхэтажное здание Реального училища, построенное в 1912 – 1914 годах. В лихолетье Гражданской войны здесь размещался штаб красных партизан под командованием Я. И. Тряпицына. В марте 1920 года в стенах училища проходил съезд Советов. При отступлении партизанской армии училище было взорвано. Уцелело только южное крыло. На улице Ленина под сенью тополей стоит здание городской больницы, в

57

народе называемой «красной больницей». Оно построено в 1904 году как ремесленное училище. В Гражданскую войну, при оккупации Николаевска интервентами, здесь размещался штаб японской армии. 5. 4. Краеведческий музей Первый музей в Николаевске был создан в 1858 году при морской офицерской библиотеке. Основу современной музейной экспозиции составила коллекция учёного-ихтиолога В. Е. Розова, комплектовавшаяся им с 1934 года. В 1945 году эта коллекция была перевезена в Николаевск-на-Амуре и 7 ноября того же года была открыта для обозрения. Через пятьдесят лет музей получил имя В. Е. Розова (раздел 3, приложение Т). В настоящее время его уникальное собрание насчитывает более 40 тысяч экспонатов, представляющих материальную и духовную культуру народов Нижнего Приамурья Дальнего Востока России. В экспозиции музея отражены следующие темы: «Природа и экология Николаевского района», «Археологические и этнические культуры Нижнего Амура», «История освоения и развития Николаевска-на-Амуре и Николаевского района». Среди экспонатов особое место занимают документы участников Амурской экспедиции 1850 – 1855 годов (раздел 3, приложение Д, часть 2), фонд редкой книги, почтовые фотооткрытки Николаевска-на-Амуре начала XX века, столовая посуда XVIII – XX веков, нумизматическая, этнографическая коллекции и др. 5. 5. Амурский лиман Древний Амур ведёт нас дальше — туда, где его воды вливаются в Амурский лиман, который нивхи называют «Лаыр», где ла обозначение реки, а ыр – устье и одновременно время. Разумеется, не случайно в языке речного народа устье и время выражены одним и тем же словом. С незапамятных времён предки этого загадочного народа знали, что здесь, у Сахалина, предел земли, где сливались небо и суша, и где было ощущение, что времени больше нет, оно без остатка излилось в материнское лоно пространства, по нивхски «Ыхмиф», то есть «земля предела». Жизнь нивхов в низовьях Амура всегда протекала по заведённому когда-то в древности порядку (раздел 3, приложение У). Суровые климатические условия отражены в самобытности материальной культуры нивхов, в особенности их обычаев и ритуалов.

58

Из неизвестной нам казачьей отписки в «Чертёж Сибирской земли» Семёна Ремезова перекочевал факт, что до сего места (текст был помещён на карте в районе нынешнего селения Оремиф) доходил царь Александр (Македонский) и оставил колокол с греческой надписью на металле: «Александр, потомок Геракла, царь эллинов и персов, владыка Индии» и ружьё. Составитель карты однажды в Тобольске встретился с Тимофеем Васильевым, вернувшимся из Даурии. Тимофей своими глазами видел колокол и странное ружьё, для огненного боя не пригодное. Через два столетия Николай Бошняк услышал от инородцев рассказ о какомто железном доме, населённом злыми духами «кинс», но посчитал это за суеверные вымыслы. На северном берегу Амурского лимана находится посёлок Пуир. В переводе с нивхского означает «сильный ветер», «место сильных ветров». Словом, стоящий на семи ветрах. Ветер здесь дует всегда, и создаётся такое ощущение, что одновременно во всех направлениях. Если идти берегом от Пуира до небольшого села Макаровка, то ровно на половине пути стоит приметный (в ясную погоду виден даже с Сахалина), ориентир Белая Гора. Эта каменистая сопка сложена из белесой сланцевой породы, под лучами солнца светящаяся белизной. Белая Гора хранит немало преданий и легенд. По одной из них в горе существовал подземный город с системой ходов и дымоходами наружу. В момент опасности, нивхи укрывались в этом надёжном убежище. Здешняя природа поражает своим богатством, и в это особое пространство вписаны загадочные истории Ыхмифа (раздел 3, приложение Ф). 5. 6. Мыс Мео В преддверии лимана Амур, сузившийся было до двух километров у Николаевска-на-Амуре и мыса Мео на правом берегу, вновь расширился и на условной границе устья Амура и Амурского лимана, между северным мысом Табах и южным – Пронге, он достигает 15 километров. По воззрениям приамурских народов, река Амур представляется им как тело дракона, у которого головой является его устье. А устьевая зона начинается у мыса Мео, что означает одновременно и лицо и икона. Соответственно эти места для аборигенов являются священными. Священны они и для всех нас, ибо священна не только земля, но и история присоединения и нелёгкого освоения русскими людьми Приамурья – форпоста России.

59

ВЫВОДЫ Основные результаты, полученные в ходе увлекательного путешествия по Нижнему Приамурью, таковы: 1. Ресурсный потенциал Приамурья позволяет развивать различные виды туризма. Территория с многовековой историей, культурными памятниками, памятниками древней истории, которые отражают все этапы развития региона, а также переплетением здесь культур различных народов, способствует развитию познавательных видов туризма и делает их приоритетным направлением в развитии туристской инфраструктуры в Приамурье. 2. Культурно-исторические ресурсы

рассматриваются нами как часть

туристско-рекреационного потенциала Приамурья, включающего в себя всё культурно-историческое наследие, определяющее возможность развития различных видов туризма. Культурно-исторический ресурсный потенциал региона, помимо объектов и явлений, включает в себя и туристскорекреационные услуги (сервис), так как они неразрывно связаны с культурноисторическим наследием территории. 3. Культурно-познавательное и культурно-развлекательное удовлетворение рекреационных потребностей туристов осуществляется за счёт культурноисторических ресурсов территории, на которой осуществляется рекреационная деятельность. Культурно-исторические ресурсы Приамурья в основном представлены: а) памятниками археологии (поселения, городища, могильники, святилища); б) памятниками искусства (памятники, скульптуры); в) памятниками истории (могилы, братские захоронения); г) садово-парковыми памятниками (сады, парки); д) культурно-познавательными и культурно-развлекательными объектами (театры, музеи, кинотеатры, цирк, стадионы и др.); е) объектами этнографии, народными промыслами и ремёслами, центрами декоративно-прикладного и фольклорного искусства и народного творчества (фестивали, народные обычаи, обряды); ж) явлениями религиозного характера (паломничество, православные праздники и др.). Культурно-исторические ресурсы Приамурья могут быть использованы в следующих видах туристско-рекреационной деятельности: экскурсионнопознавательной, экологической, научно-исторической, религиозно-

60

паломнической, спортивной, событийно-развлекательной. 4. Существующий уровень культурно-исторического потенциала Приамурья не является постоянной величиной. Обнаруживаются новые памятники археологии, включаются новые объекты истории в экскурсионный ресурс, возрождаются старинные народные промыслы, обряды, традиции, повышается уровень культурного творчества населения, и всё это в свою очередь обусловливает

развитие

различных

видов

туристско-рекреационной

деятельности. 5. Развитие туристской отрасли в Хабаровском крае, и в частности в Приамурье, способствует

с

его

культурно-историческим

удовлетворению

потребностей

ресурсным населения,

потенциалом, оказывает

положительное воздействие на изменение облика территории, способствует укреплению межрегиональных и международных связей, оживлению деловой активности, оказывает стимулирующее воздействие на ключевые сектора экономики. Такие как транспорт, связь, строительство, торговля, производство товаров народного потребления и др. Индустрия туризма и гостеприимства как перспективное направление в экономике Хабаровского края выступает своеобразным катализатором его социально-экономического развития.

61

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК Основная литература 1. Об основах туристкой деятельности в Российской Федерации закон от 24 ноября 1996 г. № 132- ФЗ // Российская газета. 1996. 3 декабря. 2. О внесении изменений в Федеральный Закон «Об основах туристской деятельности в Российской Федерации»: закон от 5 февраля 2007 г. № 12 — ФЗ // Российская газета. 1996. 21 марта. 3. Об организации туризма в Хабаровском крае : закон от 29. 11. 95 г. №20 // Приамурские ведомости. 1996. 16 января. 4. Алексеев А. И. Амурская экспедиция 1849 – 1855 гг. / А. И. Алексеев. - М., 1974. 5. Амур: лирический фоторепортаж / сост. А. Бобров; текст В. Ковтуна. — Хабаровск : Кн. изд-во, 1986. – 184 с. : ил. 6. Амур от истока до устья: фоторассказ о великой дальневосточной реке / сост. И. Пузаков. – Хабаровск : Приамурские ведомости, 2008. - 216 с. : ил. 7. Амур от Хабаровска до Николаевска-на-Амуре. Путеводитель. – Хабаровск : Группа компаний «Платина», 2008. 8. Амур — река подвигов: Художественно-документальное повествование о Приамурской земле, её первопроходцах, защитниках и преобразователях. – Хабаровск, 1970. 9. Арсеньев В. К. По Уссурийскому краю / В. К. Арсеньев. Хабаровск, 1988. 10. Атлас Хабаровского края / А. Н. Махинов, пред. ред. кол. – Хабаровск, 2000. 11. Барсуков И. Граф Николай Николаевич Муравьёв -Амурский. Биографические материалы / И. Барсуков. – Хабаровск : РИОТИП, 2009. 12. Биржаков М. Б. Введение в туризм / М. Б. Биржаков. – СПб. : Герда, 1999. 13. Бродянский Д. Л. Люди и проблемы Дальневосточной археологии (очерки, эссе, статьи, доклады) / Д. Л. Бродянский. – Новосибирск, 2004. 14. Бурилова М. Ф. Общество старого Хабаровска (конец XIX – начало XX вв.) / М. Ф. Бурилова. – Хабаровск : РИОТИП, 2007. 15. Вежновец А. Ф. Записки краеведов / А. Ф. Вежновец, Н. П. Радин. – Хабаровск : Магеллан, 2000. 16. Венюков М. И. Путешествия по Приамурью, Китаю, Японии / М. И. Венюков. – Хабаровск, 1970. 17. Востриков Л. А. Хабаровск и хабаровчане. Очерки о прошлом / Л. А.

62

Востриков, З. В. Зосимов. – Хабаровск : Хабаровское кн. изд., 1991. 18. Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». Собр. сочин. в 6 т. Т. 3 / И. А. Гончаров. – М. : Правда, 1972 19. Грум-Гржимайло Г. Е. Описание Амурской области / Г. Е. ГрумГржимайло. – СПб., 1894. 20. Гуляев В. Г. Организация туристской деятельности : учеб. пособие / В. Г. Гуляев. – М., 1996. 21. Деревянко А. П. В поисках Оленя Золотые Рога / А. П. Деревянко. – М., 1980. 22. Деревянко Е. И. Племена Приамурья. I тысячелетие нашей эры (очерки этнической истории и культуры) / Е. И. Деревянко. – Новосибирск : Наука, 1981. 23. Донской Ф. С. Коренные малочисленные народы Севера, Сибири и Дальнего Востока во второй половине XX века : в 3 т. / Ф. С. Донской. – Якутск, 2002. 24. Дубинина Н. И. Приамурский генерал-губернатор Н. И. Гродеков. / Н. И. Дубинина. - Хабаровск, 2001. 25. Золоторёв А. М. Родовой строй и религия ульчей А. М. Золотарёв. – Хабаровск, 1939. 26. Зорин И. В. Энциклопедия для туризма : справочник / И. В. Зорин, В. А. Квартальнов. – М.; 2000. 27. Иванов С. В. Орнамент народов Сибири как исторический источник. М. Л., 1963. 28. Ивенкова Н. А. Древняя история Дальнего Востока : учеб. пособие / Н.А. Ивенкова, И. П. Силина. – Хабаровск, 1998. 29. История Дальнего Востока СССР в эпоху феодализма и капитализма (XVII в. – февраль 1917 г.). – М. : Наука, 1990. 30. История Дальнего Востока СССР с древнейших времён до XVII в. – М. : Наука, 1989. 31. История Дальнего Востока. Эпоха средневековья (V – перв. пол. XVII вв.). – Хабаровск, 2002. 32. История и культура орочей. – СПб. : Наука, 2001. 33. Ишаев В. И. Особый район России / В. И. Ишаев. – Хабаровск, 1998. 34. Кабузан В. М. Дальневосточный край в XVII – начале XX в. (1640 – 1917): ист.-демогр. очерк / В. М. Кабузан. – М., 1985. 35. Киле А. С. Искусство нанайцев: вышивка, орнамент. Традиции и

63

новации / А. С. Киле. – Хабаровск : Рос. Медиа Альянс, 2004. 36. Колумбы земли русской : документы об открытиях и изучении Сибири, Дальнего Востока и Севера в XVII – XVIII вв. – Хабаровск, 1989. 37. Коренные малочисленные народы Российской Федерации: итоги Всеросской переписи населения 2007 г. : Т. 13. / Федер. служба гос. статистики. — М., 2005. 38. Кочешков Н. В. Декоративное искусство народов Нижнего Амура и Сахалина XIX - XX вв.: Проблемы этнических традиций / Н. В. Кочешков. – СПб., 1995. 39. Крадин Н. П. Архитектура и архитекторы Хабаровска 1858 – 2003 гг. / Н. П. Крадин. – Хабаровск, 2003. 40. Крадин Н. П. Охраняются государством / Н. П. Крадин. – Хабаровск : Частная коллекция, 1998. 41. Крадин Н. П. Старый Хабаровск: портрет города в дереве и камне (1858 – 1938 гг.) / Н. П. Крадин. – Хабаровск, 1999. 42. Кулаев К. В. Культорология и экскурсоведение : конспект лекций / К. В. Кулаев. – М. : РМАТ, 1998. 43. Курило Л. В. Краеведение и туризм / Л. В. Курило. – М.: РМАТ, 1999. 44. Курлат Ф. А. Экскурсии по памятникам истории и культуры (содержание и методы) / Ф. А. Курлат, Ю. Е. Соколовский. – М. : Турист, 1972. 45. Лотар Деег. Кунст и Альберс. Владивосток. История немецкого торгового дома на российском Дальнем Востоке (1864 – 1924 гг.) / Деег Лотар. – Владивосток, 2002. 46. Маак Р. К. Путешествие на Амур, совершённое по распоряжению Сибирского отдела Императорского Русского Географического общества в 1855 г. / Р. К. Маак. – СПб., 1859. 47. Материальная культура народов Сибири и Севера (вторая половина XIX – начало XX в.). – Л., 1977. 48. Мелитинский Е. М. Палеоазиатский мифологический эпос / Е. М. Мелитинский. – М., 1979. 49. Мельникова Т. В. Традиционная одежда нанайцев (XIX – XX вв.) / Мельникова Т. В. – Хабаровск, 2005. 50. Менеджмент туризма. Туризм как вид деятельности : учебник. – М., 2000. 51. Миддендорф А. Ф. Путешествие на север и восток Сибири. – СПб., 1889.

64

52. Народы и культура Дальнего Востока СССР в XVII – XX вв. : ист.этногр. очерки. – М., 1985. 53. Народы мира. Этнографические очерки. Народы Сибири. – М. - Л., 1956. 54. Невельской Г. И. Подвиги русских морских офицеров на Крайнем Востоке России. 1849 – 1855 / Г. И. Невельской. – Хабаровск : Приамурские ведомости, 2009. 55.Объекты

культурного наследия. Памятники истории

и

культуры

Хабаровского края. – Хабаровск : Российский Медиа Альянс, 2006. 56. Окладников А. П. Петроглифы Нижнего Амура / А. П. Окладников. – Л., 1971. 57. Окладников А. П. Лики древнего Амура / А. П. Окладников – Новосибирск, 1968. 58. Окладников А. П. Далёкое прошлое Приморья и Приамурья / А. П. Окладников. – Владивосток, 1973. 59. Осауленко А. П. Региональные особенности организации туристической деятельности в Хабаровском крае / А. П. Осауленко. – Владивосток – Хабаровск : Дальнаука, 2001. 60. Островский А. Б. Религиозные верования нивхов / А. Б. Островский. – Южно-Сахалинск : Сахалинское кн. Изд-во., 2005. 61. Открытия русских землепроходцев и полярных мореходов XVII в. на Северо-Востоке Азии. – М., 1951. 62. Очерки истории родного края. – Хабаровск, 1993. 63. Петров А. И. Амурский щит / А. И. Петров. – Хабаровск, 1971. 64. Православные храмы Хабаровска — свидетели истории / авт.-сост. Н. Н. Бендик, Л. В. Салеева. – Хабаровск, 2003. 65. Пржевальский Н. М. Путешествие в Уссурийском крае (1867 – 1869) / Н. М. Пржевальский. – М., 1947. 66. Природа и человек в религиозных представлениях народов Сибири и Севера. – Л., 1976. 67. Религиозные представления и обряды народов Сибири в 19 — нач. 20 в. – Л., 1971. 68. Российский Дальний Восток в древности и средневековье: открытия, проблемы, гипотезы. – Владивосток : Дальнаука, 2005. 69. Рябов Н. И. Очерки истории русского Дальнего Востока. XVII — нач. XX вв. / Н. И. Рябов, М. Т. Штейн. – Хабаровск, 1958.

65

70. Сем Ю. А. Нанайцы. Материальная культура / Ю. А. Сем. – Владивосток, 1973. 71. Скоринов С. Н. Мифология и обрядовая культура нивхов : ист.-культорол. очерки / С. Н. Скоринов. – Хабаровск : ДВГНБ, 2004. 72. Смоляк А. В. Ульчи / А. В. Смоляк. – М., 1966. 73. Сумашедов Б. В. Распятый в дебрях. Владимир Арсеньев. Судьба странника / Б. В. Сумашедов. – М. : Известия, 2008. 74. Таксами Ч. М. Нивхи / Ч. М. Таксами. – Л., 1967. 75. Таксами Ч. М. Основные проблемы этнографии и истории нивхов (сер. XIX – нач. XX вв.) Ч. М. Таксами. – Л., 1975. – Хабаровск, 1974. 76. Типология культуры коренных народов Дальнего Востока (материалы к ист.-этногр. атласу): [сб. ст.]. – Владивосток : Дальнаука, 2003. 77. У истоков творчества. – Новосибирск, 1978. 78. Унтербергер П. Ф. Приморская область. 1856 – 1898 / П. Ф. Унтербергер. – СПб., 1900. 79. Хабаровский край – Khabarovsky krai: путеводитель / ред. Л. В. Клипель. – 2-е изд., испр. и доп. – Хабаровск : Приамурские ведомости, 2003. 80. Черных Н. Б. Технология путешествий и организация обслуживания клиентов : учеб. пособие / Н. Б. Черных. – М. : Советский спорт, 2002. 81. Шренк Л. Об инородцах Амурского края / Л. Шренк. Т. 1. – СПб, 1883; Т. 2. – СПб, 1889. 82. Штеренберг А. Я. Гиляки, орочи, гольды, негидальцы, айны / А. Я. Штеренберг. – Хабаровск, 1933. 83. Шулепова Э. А. Вопросы охраны и использования памятников истории и культуры / Э. А. Шулепова. – М. : РИПРКТ, 1994. 84. Юзефов В. И. Годы и друзья старого Николаевска / В. И. Юзефов. – Хабаровск, 2005. – 231 ст. Дополнительная литература 1. Книга Большому Чертежу. – М. – Л., 1950. 2. Красноштанов Г. Б. Ерофей Павлович Хабаров : документальное повествование / Г. Б. Красноштанов. – Хабаровск: РИОТИП, 2008. 3. Спижевой Н. Е. Экспедиция по маршруту землепроходца В. Д. Пояркова // Вторые чтения имени Г. И. Невельского (тезисы докладов). – Хабаровск, 1990. 4. Спижевой Н. Е. Новые археологические памятники в Николаевском

66

районе Хабаровского края / Н. Е. Спижевой // Вестник Сахалинского музея. – Ю.-Сахалинск, 1999 5. Спижевой Н. Е. Предварительные полевые исследования Петровского зимовья / Н. Е. Спижевой // Записки Гродековского музея. Выпуск II. – Хабаровск, 2001. 6. Спижевой Н. Е. Результаты археологических исследований на Петровском зимовье в 2000 году / Н. Е. Спижевой // Вестник Сахалинского музея. – Ю.Сахалинск, 2002. 7. Спижевой Н. Е. Результаты археологических разведок в заливе Счастья в 2002 году / Н. Е. Спижевой // Вестник Сахалинского музея. Ю. – Сахалинск, 2004. ПРИЛОЖЕНИЯ. РАЗДЕЛ 3 Приложение А ЗНАЧЕНИЕ РЕКИ СУНГАРИ ДЛЯ АМУРСКОГО СУДОХОДСТВА Река Сунгари на всём протяжении её вод находится в пределах маньчжурского Китая, и маньчжурское население рассматривает эту реку как главную ветвь амурского ствола. Город Харбин возник на Сунгари в результате строительства КВЖД – КитайскоВосточной железной дороги (1897 – 1903). Официальная дата основания – 28 мая 1898 года. В те отдалённые времена Харбин представлял собой ещё незастроенный пустынный участок степи, покрытой травой и кочковатыми болотами. Вся жизнь была сосредоточена в Старом Харбине, где размещались во временных саманных домах Управление дороги, Штаб пограничной стражи, метеорологическая станция, телеграф и больница. В облике построек сохранялись типичные черты китайского города. Началу города положил – Новый Город. Это была лучшая часть города Харбина, которая располагалась в 3 км от Старого Города. Здесь были заложены фундаменты главных административных учреждений: управления КВЖД, Штаба Округа, вокзала, больницы, мастерских и депо. Была и третья часть – торгово-промышленная, её называли Харбин-Пристань. Здесь находились городской Совет, Биржевой комитет и масса торговых фирм. Пароходство по Сунгари в начале XX века было достаточно развито, так как бассейн реки – это плодородная местность, где проживало около 4,5 млн человек при площади распаханной земли свыше 3 млн гектаров. Важная роль при перевозке грузов по Сунгари отводилось Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД), которая имела значительный собственный флот на реке – 23

67

парохода и 49 барж (общей грузоподъёмностью 19 тыс. т), оставшийся ещё со времён постройки железной дороги. Перевозки осуществлялись и судами Амурского общества пароходства и торговли и пароходства Алексеева. О значении Сунгари для амурского пароходства можно судить по данным вывоза товаров с пристаней Сунгари на пристани Амура. В навигацию 1910 года с причалов Сунгари на пристани Амура было вывезено 153 тыс. т грузов. Среди вывезенных товаров первое место занимали хлебные грузы. В числе вывезенных в 1910 году грузов на пристани Нижнего Амура значится 7,6 тысячи т бобов, экспортированных затем транзитом через Николаевск-на-Амуре на западноевропейские рынки. Нужно заметить, что транзитная перевозка крупных экспортных грузов из Маньчжурии была выгодна для торгового речного флота Амура и оказала заметное влияние на успешное развитие амурского судоходства. Опыт перевозки транзитом по Сунгари и Амуру через Николаевск-на-Амуре бобов в 1913 году показал, что недостаточно окрепшее русское судоходство на Амуре в трудных условиях могло конкурировать с Китайско-Восточной железной дорогой. Хотя транспортировка бобов по железной дороге до Владивостока с последующей погрузкой на морские суда оставалась значительной – до 64 тыс. т в год. Здесь отметим, что Амурское торговое судоходство представляло серьёзную конкуренцию Китайско-Восточной железной дороге и началась беспощадная экономическая война. Все направляемые амурскими судовладельцами проекты и доклады, если в них затрагивались интересы КВЖД, редко получали одобрение на реализацию. Единственное, чего могли добиться амурские судовладельцы, – это запрещения судам КВЖД работать на Амуре. Управление КВЖД, чтобы не дать возможности окрепнуть наладившимся транзитным перевозкам бобов по Амуру, назначило невероятно низкие тарифные ставки при перевозке бобов с нижних пристаней Сунгари к Харбину. Такой фрахт, включающий в себя расходы по погрузке и выгрузке и стоимость самой перевозки против течения на протяжении сотен километров, конечно, являлся убыточным. Управление дороги приняло на себя убытки, получаемые на подвозке грузов к Харбину, чтобы, с одной стороны «убить» конкурентов, а с другой – оттянуть груз на линию дороги. Укрепление Амурского пароходства как отрасли промышленности происходило чрезвычайно интенсивно. За десятилетие – с 1901 по 1911 годы – число пароходов возросло на 80%, барж – на 52%, общая грузоподъёмность – на 67%. Валовой грузооборот по всем пристаням Амурского бассейна за это же время увеличился почти в четыре раза. В 1901 году было перевезено 336 тыс. т грузов, а 1911 году – уже 1 млн 296 тыс. т. Такому быстрому росту способствовали надежды предпринимателей на выгодную

68

работу по перевозке грузов строившейся Амурской железной дороги и самое главное – на развитие транзитных перевозок из Маньчжурии на Николаевск-на-Амуре и на заграничные рынки. Река Сунгари являлась для амурских судоходов весьма важным подъездным путём, устанавливающим непосредственную связь со всей железнодорожной сетью. До Портсмутского договора Сунгари входила в район Управления водных путей Амурского бассейна, поэтому обстановка фарватера реки между устьем и Харбином производилась названым Управлением. Впоследствии обстановочные знаки были переданы в ведение особого комитета по надзору за обстановкой фарватера р. Сунгари. Комитет получал средства от Управления КВЖД и от судовладельцев. Он был организован в 1907 году и прекратил своё существование в 1908. Затем китайское правительство заявило, что с начала навигации в 1909 году обстановку реки Сунгари оно будет производить своим распоряжением. В 1910 году заключена Пекинская конвенция, касающаяся навигации по реке Сунгари. В 1912 году судоходным надзором стали ведать китайские таможенные учреждения. Не умея правильно организовать обстановку судового хода, а также в целях экономии, было прекращено освещение судовых знаков, а затем и вообще запущена вся обстановка фарватера. Несмотря на запрещение русского правительства продавать пароходы иностранцам, на Сунгари появились пароходы под китайским флагом. Закон этот некоторые амурские судовладельцы сумели обойти путём продажи отдельных пароходов по частям. Имея несколько незначительных паровых судов и не считая нужным улучшать судовые условия на Сунгари, китайцы неоднократно возбуждали вопрос о допущении их к плаванию по Амуру. Российское государство считало, что такое плавание возможно лишь при установлении особых, как для русских, так и для китайских судов правил судовождения. Основываясь на отсутствии таковых, а также на запрете продавать пароходы китайцам, Россия стремилась не допустить выхода на реку Амур китайского парового флота. Китайцы, однако, пытались несколько раз выходить на Амур на небольших катерах под китайским флагом, ссылаясь на совместные правила, разработанные для русских и китайских судов на Сунгари. В 1911 году один из китайских подданных приобрёл паровой катер «Артур» и подал официальное прошение в Управление водных путей Амурского бассейна о разрешении совершать рейсы от Харбина по Сунгари, затем по Амуру до устья Уссури и вверх по этой реке до Иманской пристани. Владелец катера, не дождавшись ответа, самовольно отправился в плавание, о чём тогда же было сообщено Управлением водных путей Приамурскому генералгубернатору, тем более что, по полученным сведениям, команда катера была вооружена огнестрельным оружием.

69

Принимая во внимание вооружённые команды выходящих на Амур китайских судов, возникла необходимость вооружать и наши суда инспекторской и технической службы, чтобы в случае нападения защитить себя и настоять на исполнении правил плавания, установленных Россией на реках Амурского бассейна. С этой целью с разрешения администрации Приамурского края было допущено вооружение огнестрельным оружием и команды частных судов. Пароходы же судоходного надзора имели над частными судами преимущество в вооружении: на них были установлены пулемёты и лёгкие орудия. Недоброжелательные отношения китайского прибрежного населения начали усугубляться начиная с 1900 года – первого открытого враждебного столкновения русских с китайцами. Положение дела на пограничной полосе в последующие годы не улучшается: русское население терроризировали бродячие шайки хунхузов. Эти же шайки препятствовали службам надзора вести наблюдение за судоходной обстановкой. Чиновники таможенного ведомства, сгруппированные всего лишь в нескольких пунктах на пограничных реках, были лишены возможности предупредить ввоз контрабанды на российскую территорию, организованный шайками контрабандистов, имеющих каждая свой определённый район Приамурского края для снабжения его беспошлинным товаром. Бороться с ними не было возможности, для этого надо было бы по всем пограничным рекам установить сплошную цепь пограничной стражи, снабжённой лёгкими быстроходными катерами. Имея постоянное сообщение с китайской территорией, чины Амурского управления водных путей были заинтересованы в получении достоверных сведений о положении дел в Маньчжурии. Для предупреждения различных случайностей Управление распорядилось начальникам дистанций водных путей через речных рабочих вести постоянное наблюдение за всем, что происходит на китайском берегу, обращая особое внимание на постройку дорог, развитие прибрежных селений, передвижение войск и грузов. Иногда, по мере надобности, Управление водных путей давало своим агентам попутно со служебными поручениями распоряжение об освещении событий, связанных с нападением вооружённых шаек на прибрежные русские селения и речную прислугу, а также с распространением эпидемических болезней по пограничным рекам. Предпринятая на Амуре советской властью в 1918 году национализация русского флота заставила некоторых судовладельцев искать для пароходов убежища за границей, в водах Сунгари, где часть пароходов была распродана китайским фирмам по весьма высоким ценам. В течение навигации 1918 года русскими судовладельцами было продано китайцам приблизительно 40 пароходов.

70

Приложение Б РУССКАЯ ГВАРДИЯ В ПЕКИНЕ Знаменитый русский исследователь Китая архимандрит Палладий Кафаров жил и трудился в Пекине в 1840 – 1878 гг. Это он собрал замечательные сведения об «олосах» – русских людях, составлявших в XIV веке отдельный десятитысячный полк пекинской гвардии. Голландский историк Грунефельд, изучая историю Явы и Суматры по древним китайским источникам, вынужден был обратиться к Палладию, открывшему рукописные сокровища «Истории династий» и другие старые архивы, хранившиеся в Пекине. Изучая «Си-юй-цзы» – «Историю Западных стран», Палладий узнал, что виноград и люцерна – «трава мусу», как и многие другие полезные растения, были перенесены в Китай из оазисов Средней Азии. Ему удалось найти в Пекине на туркестанской бумаге свидетельства давних связей Китая с нашей страной. Палладий открыл, что название «Сибирь» было известно в Китае ещё в XII веке, когда отшельник Чанчунь ездил зачемто к Чингисхану. Так утверждала «Тайная история династии Юань»… Многие из таких летописей перевёл Палладий. Он прочёл тысячи рукописей, сделал из них сотни извлечений и заметок. В 1863 году русский исследователь китайской истории выступил в некрасовском «Современнике» с заметками. Тогда же была опубликована его статья «Русское поселение в Китае в первой половине XIV века». В ней содержались удивительные сведения, извлечённые из истории дома Чингизидов в Китае. Оказалось, что в последние десятилетия власти монголов в Китае русские и аланы (предки осетин) составляли отборные части пекинской гвардии. В числе воинов русского полка были люди с именами Николай, Илья, Георгий, Дмитрий. Полк этот подчинялся только Высшему военному совету в Пекине и размещался в отдельном поселении. Русские воины занимались там земледелием, охотой и рыбной ловлей, имели свои сельскохозяйственные орудия. В 1331 году Русский полк был пополнен 600 воинами, а через год в Пекин прибыло 2 803 русских. К 1334 году относится последнее упоминание о русских гвардейцах в Пекине. Другой исследователь Китая, врач Русской миссии в Пекине Э. Брейтшнейдер, дополняя Палладия, извлёк из «Юаньши» ещё некоторые сведения о русских и аланах в Китае. В частности, выяснилось, что в 1251 – 1259 годах алан Юваши, сын Ильи, доходил до Сибири. В те же годы алан Николай побывал в Юннани. Извлечения из «Юаньши» о русских людях, их пашнях и промыслах, расположенных между Великой стеной и Пекинской равниной, пролили свет на события, дотоле неизвестные русским историкам. В этом огромная научная заслуга

71

Палладия Кафарова. В 1856 году в Москве вышло четырёхтомное сочинение под названием «Сказание о странствии и путешествии по России, Молдавии, Турции и Святой Земле инока Парфения». Этому же учёному-иноку принадлежит повествование об удивительных приключениях семипалатинского каравановожатого Порфирия Уфимцева. Когда Парфений в 1850 году познакомился с Порфирием Глебовичем Уфимцевым, тому было не более двадцати пяти лет от роду, но он уже слыл очень бывалым человеком. Караванщик служил приказчиком в кожевенной лавке. Рассказы молодого приказчика о своих приключениях заставили Парфения просить Уфимцева немедленно взяться за описание. В 1851 году эта работа была закончена. Что же писал о себе приказчик Порфирий Уфимцев? Родился он в небольшом городе Туринске Тобольской губернии. Родители Порфирия отдали его на выучку семипалатинскому купцу С. И. Самсонову, который вёл торговлю с Восточным Туркестаном и Средней Азией. Его приказчики посещали эти страны под видом татар. На тринадцатом году жизни способный ученик, который к этому времени обучился татарской, казахской, узбекской и китайской речи, стал ездить в степные аулы вместе с торговыми караванами. Когда Уфимцеву исполнилось восемнадцать лет, он совершил самостоятельное путешествие в Киргизскую степь, Бухарское и Кокандское ханства. В 1844 году С. И. Самсонов решил снарядить караван из двухсот верблюдов для путешествия по дороге Семипалатинск – Кульджа под руководством Уфимцева. Кульджа, или Хой Юань-чен – город, построенный китайским богдыханом в захваченном в 1755 году Восточном Туркестане. Во время этой торговой экспедиции у ворот Кульджи, где остановился караван, произошла удивительная встреча Порфирия с человеком лет тридцати, по виду китайцем. Неизвестный знал, что Уфимцев прибыл со стороны России и он потомок русских людей. Изумлённый Порфирий Уфимцев выслушал рассказ незнакомца. Выдумать всё это было нельзя! «Китаец» рассказал, что он потомок русских албазинцев, живших в Пекине. Дед его не по своей воле попал сюда, здесь родился отец рассказчика, а затем появился на свет и он сам. Уверившись в том, что незнакомец говорит правду, Уфимцев распахнул на себе халат и вытащил из-за ворота красной рубахи нательный крест. Албазинец, плача от радости, стал обнимать Уфимцева. Новые друзья побратались. На следующий день семипалатинскому приказчику привели коня под золочёным седлом, и он поехал в гости к потомкам русских людей, жившим в Кульдже. Кульджинские албазинцы восторженно встречали Порфирия Уфимцева в своих

72

домах. Он изучал их образ жизни, видел что «живут они исправно, имеют хорошие дома и сады…». Потомки русских были женаты на китаянках, но в семьях хранились предания о прародине албазинцев, соблюдались обычаи предков. «Ежели бы было можно, то мы бы все бежали в Россию», – говорили Уфимцеву его кульджинские друзья. Уфимцев прожил в Кульдже три месяца в постоянном общении с потомками русских людей. Когда самсоновский приказчик собрался в обратный путь, албазинцы проводили его «до поворота в Бухарию», так как он избрал дорогу через Ташкент. Кто же такие албазинцы? Албазинский острог был заложен русскими казаками на левом берегу Амура в 1630 годах. Не потерпев такого соседства, в 1661 году маньчжуры разогнали первых его жителей. В 1666 году тут поселился Никифор Черниговский, бежавший из Енисейска, где он со своими соумышленниками убил в 1665 году воеводу Обухова. Раскаявшийся и прощённый, Никифор стал правителем Албазина, построил церковь во имя Николая Чудотворца, первую на берегах Амура, и завёл пашни. Население постепенно начало увеличиваться, укреплялся и острог. Стали постоянными стычки русских с маньчжурами. Они усилились, когда китайский богдыхан увеличил гарнизон на берегах Амура. В 1681 году к Албазину подошло маньчжурское войско численностью в три тысячи человек. Встретив сопротивление, оно отступило, захватив в плен до двадцати казаков. В 1684 году нерченский воевода Власов послал в Албазин сотника Алексея Толбузина. Острог укрепился, и было вооружено 450 казаков. В 1685 году к крепости подступил маньчжурский десятитысячный корпус да флотилия из ста судов с пятьюдесятью солдатами на каждом. 12 июня началась осада. Люди Толбузина храбро отбивались, но острог не устоял против пушечных ядер. Албазинцы после упорного сопротивления сдались. Тогда было убито до ста казаков, а у оставшихся в живых, кончился порох. Сам Толбузин с небольшою группой казаков успел уйти в Нерчинск, а сто пятьдесят один человек были взяты в плен. После этих событий, мы знаем, была ещё одна попытка захватить русское укрепление. Защита его вошла в историю как «албазинское сидение». Тогда маньчжуры сняли осаду Албазина. Но возвратимся к происшествиям 1685 года. Предание повествует, что взятым в плен ста пятидесяти одному албазинцу маньчжурский главнокомандующий предложил на выбор: возвратиться в Нерчинск или быть отправленными в Пекин. Сто один человек пожелали вернуться в Россию, а остальные пятьдесят человек, большей частью из беглых, пожелали отправиться в Пекин. Тогда первые за проявленный патриотизм были посланы в Пекин, а остальные – в наказание за их измену – поселены в

73

Маньчжурии. Китайское правительство приняло албазинцев в Пекине очень ласково. Они были причислены к гвардейскому корпусу Сян Хуан ци (т. е. знамя жёлтое с каймою) и сформировали особую русскую роту. Согласно общему уставу для маньчжурского войска, каждый албазинец получил в своё владение дом, землю для своего фамильного кладбища, деньги на первоначальное обзаведение и на платье и ежемесячное жалование по три ланы серебра и паёк риса почти в три четверти. Все права, которыми пользовались маньчжурские солдаты, были предоставлены и албазинцам. Кроме того, первые три года казаки были освобождены от всех служебных обязанностей. Все казаки переженились. Они были привезены из Албазина без жён, и даже в этом отношении китайское правительство позаботилось, предложив им на выбор невест-маньчжурок из тех семейств, родители которых осуждены за уголовные преступления. Русские люди основали в северо-восточной части Пекина, возле ворот Дунчжиминь на Сипайловой улице, свою «слободу». Известны даже имена некоторых албазинцев. Один из них, Петр Хмелёв, живя в пекинской русской «слободе», написал научное сочинение, озаглавленное «Записка про Китайское царство». Он сумел передать «Записку» русским послам, посетившим Пекин в 1690 году. Другой албазинец, Григорий Мыльников, узнав о том, что на родину ему не вернуться, стал устраивать в Пекине мыловаренный завод и баню. Вместе с албазинцами был переселён в Пекин и священник Максим Леонтьев. Им были доставлены туда чтимая икона Николая Чудотворца, иконостас, церковные сосуды, облачения и другие принадлежности, взятые из Николаевской церкви в Албазине. Для священнослужения албазинцам был подарен дом. Священник Леонтьев устроил в нём часовню. В 1695 году, когда, по просьбе казаков, Тобольский митрополит Игнатий прислал к ним грамоту с благословением устроить храм во имя Софии Премудрости Божией – часовня была обращена в церковь. По внешнему виду эта церковь больше походила на китайскую кумирню. Христиане-албазинцы, вначале ревностно заботившиеся о сохранении веры своих предков, постепенно предались идолопоклонству, перестали крестить своих детей, и даже дети священника последовали этому примеру. Полная свобода, которой они пользовались более трёх лет, и денежное обеспечение породили в них леность и пьянство. Доходило до того, что драки их с маньчжурами оканчивались убийствами. Над увещаниями священника они смеялись, храм был пуст. Когда их отправили в Чжунгарию с военными целями, они принудили идти с ними и о. Максима, даже обрили ему голову на свой манер. Этот многострадальный священник умер в Пекине в 1697 году, покинутый своими детьми и паствою.

74

Албазинцы долго чуждались православной веры, пока наконец в 1711 году не получили от Тобольского митрополита Филофея обличительную грамоту о забвении ими веры своих предков. Вникнув в смысл слов заслуженного упрёка, и почувствовав раскаяние, они стали просить доставившего грамоту Петра Худякова (караванного комиссара), чтобы он ходатайствовал за них о присылке из России священника. Об этом донесли Петру I, который повелел отправить в Пекин миссию. В 1716 году была снаряжена духовная миссия, а в 1716 году, 20 апреля, она прибыла в Пекин. К середине XIX века потомки албазинцев по-прежнему составляли роту в знамени Сян Хуан и пользовались дарованными им льготами. Они ещё помнили своих предков казаков, пришедших некогда в Пекин, хотя, происходя от маньчжурок, они совсем потеряли славянский облик. Забыли они и свой родной язык, который заменили на китайский. Потомки албазинцев дожили в Пекине до нашего времени, но пятьдесят семей (о них мы говорили выше) были сосланы во вновь построенную богдыханскую Кульджу за поднятый ими мятеж. Туда же, в захваченный Восточный Туркестан, в конце XVIII века богдыхан дополнительно присылал «знамённые войска». В 1871 году русские войска заняли Илийский край Восточного Туркестана и разместились в Кульдже. Вскоре кульджинские албазинцы переселились на русскую землю. Вот так замкнулся круг скитаний албазинцев. Приложение В ИССЛЕДОВАНИЯ В БАССЕЙНЕ РЕКИ УДЫ ТУГУРО-ЧУМИКАНСКОГО РАЙОНА Введение В августе 2001 года историко-археологическим отрядом Хабаровского краевого краеведческого музея им. Н. И. Гродекова в селе Удском Тугуро-Чумиканского района Хабаровского края были проведены предварительные полевые исследования по определению местоположения Удского острога. Работы осуществлялись в связи с планами исследователя и по просьбе Ю. Д. Мусатова – главы администрации с. Удского, ведь село готовилось в 2004 году отметить 325-летие основания Удского острога. Надо отметить, что Удской острог никогда не был предметом специального исследования. Перед археологической разведкой были изучены необходимая и доступная историческая литература и архивные данные, полученные из Российского государственного архива древних актов (РГАДА). Кроме того, были собраны сведения по геологии и геоморфологии Удской низменности, на территории которой размещены археологические объекты. На холме, примыкающем к селу с северо-запада, на котором

75

разместилось действующее кладбище, нами были выявлены следы оборонительных сооружений XVII – XIX веков. Разведка шурфами не производилась, т. к. основные рельефные признаки острога визуально «прочитывались» на местности. Из-за короткого срока, отведённого для экспедиции, работы были сведены к опросу местных жителей, изучению местности и составлению глазомерного плана. Заметим, что автору при исследовании данного острога пригодился опыт, приобретённый в 2000 году на раскопках русского поселения Петровское Зимовье (XIX). Там рельефные признаки разрушенных строений идентичны, что, вероятно, характерно для памятников XVII – XIX веков. В ходе работ были выявлены искусственные земляные сооружения (ров, вал, котлованы, дороги), а по периметру острога-крепости – система канавок-борозд, оставшихся от сгнивших нижних венцов срубных стен. Произведены обмеры и фотофиксация объектов острожного комплекса. Удской острог. Хроника событий Удской острог основан в 1679 году Даниилом Михайловым. Первое упоминание о нём относится к 1683 году: «Он же Ивашко Щепоткин, и тех якутских промышленных людей четырнадцать человек Агейка Алексеев с товарищи пошли из Тугурского зимовья морем-акияном в лотках в Утцкой острог» (РГАДА. Ф. 214. Сибирский приказ. Стб. 1084. Л. 172). В Расспросных речах албазинских казаков 1683 г. приводится сведение о дороговизне хлеба: «А хлеб де был в Уцком зимовье дорог. Пуд ржаной муки покупали по пяти рублей» (РГАДА. Ф. 214. Стб. 1084. Л. 172 об.). В 1684 году насельники Удского острога готовились к вторжению «богдойских людей» с союзными тунгусами, которые в том же году дошли до реки Тугур, разгромив Тугурский острожек. В 1685 году воевода Удского острога А. Амосов получил послание маньчжуров: «Вы ныне подите в Якуцкой острог, и Якуцкой острог рубежом поставьте, и там подите живите, и с тамошних иноземцев ясак берите, и в нашу землю впредь отнюдь не ходите». Население Удского острога состояло из казаков, служилых и промышленных людей. О них упоминается в отписке 1687 года якутского воеводы Матвея Осиповича Кровкова великим государям: «Да в Уцком осеновало Албазинских казаков и промышленных людей 40 человек» (РГАДА. Ф. 214. Стб. 355. Ч. 1. Л. 13) и в отписке удского приказчика Леонтия Трифонова воеводе Матвею Кровкову: «А он Леонтий, в Уцком прежнево приказщика пятидесятника Андрея Амосова переменил и всяких великих государей казну и служилых людей и аманатов принял по российскому списку в добром здоровье» (Там же. Л. 9). Сведения о занятиях населения приводятся в словаре Щекотова: «Здесь собирался ясак с тамошних тунгусов». Они подтверждаются сообщением документа о сборе ясака

76

удским приказчиком Леонтием Трифоновым: «И великих государей соболиная казна с тамошних ясачных людей со всех собрал» (РГАДА. Ф. 214. Стб. 355. Ч. 1. Л. 9). Другим занятием было рыболовство: «А уцкие де служилые люди на себя и аманатов рыбного промыслу не промышляли, опасаючи от богдойских людей и от даурских служилых людей, чтоб по-прежнему не пограбили соболиные казны и аманатов» (Там же. Л. 13). В 1689 году после оставления Албазинского острога часть казаков бежала на реку Уду. Из Албазинской Свято-Никольской церкви в Удской острог они доставили иконы: Всемилостливого Спаса, Знамение Божией Матери и Святителя Николая. По сообщению удских казаков, в 1690 году на реке Тугур проходило маньчжурское войско «с пушками и со всяким огненным боем» и направлялось к Удскому острогу, но затем по неизвестным причинам вернулось назад. Удской острог был единственным укреплённым пунктом на юго-востоке Якутского воеводства и являлся центром территории от Охотска до бассейна Нижнего Амура. До 1857 года подчинялся Якутску, за исключением 34 лет – с 1739 до 1773 годов, когда он временно входил в состав Охотского Приморского управления. Дорога от Якутска к Удскому острогу была дальней: Якутск – Амгинская слобода – по горным тропинкам на юго-восток до реки Половинной, по ней попадали в Удск. Был к Удскому острогу и частично водный путь, которым пользовались редко, вниз по реке Лене до устья реки Алдана – по Алдану до устья его притока реки Мая – по Мае до её притока реки Маймакан, с верховья которой попадали в Удской острог. Острог был окружён высоким забором с шестью сторожевыми башнями. Около башен стояли пушки на колесах. Вблизи размещалась пороховая башня, обнесённая высоким тыном. Внутри Удского острога размещались Свято-Никольская церковь, основанная в 1730 годах, казённые здания (хоромы командира, ясачная изба, казармы, лазарет). За острогом – солдатские и крестьянские дома. В 1710 году сибирский губернатор В. И. Гагарин приказал якутскому воеводе Д. А. Траурнихту и подьячему И. Татаринову отправить людей «для проведывания от Уцкого острогу до Нерчинска пути прикащику послать из Удского в Нерчинск служилых двух человек». Однако посланные казаки в Нерчинск пройти не смогли и вернулись обратно ни с чем. В 1719 году группа казаков во главе с С. Харитоновым и И. Татариновым, участниками экспедиции, названной Большим камчатским нарядом, в Удском остроге построили морское судно для исследования Шантарских островов и устья Амура. В 1730 году «Гавриил», один из двух кораблей Первой камчатской экспедиции, прибыл в устье Уды и, приняв на борт служилых из Удского, Чурукаева и Чекалова, отправился исследовать устье Амура. К этому времени в остроге было 10 дворов и ясачная изба. Население Удского занималось рыбной ловлей, охотой на пушных зверей и совершало обмен с приезжими

77

купцами из Якутской области. В 1735 году в Удском поселилось 10 семей крестьян с верховьев р. Лены, снабжённых семенами, земледельческими орудиями и рогатым скотом. Началось принудительное насаждение земледелия и скотоводства. Поля засеивали овсом, рожью, ячменем. Опыт этот продолжался более 100 лет и положительных результатов не дал. В сентябре 1741 году судно «Надежда» под командованием Шельтинга в рамках работы Второй камчатской экспедиции В. Беринга прибыло к устью реки Уды, которая и была исследована до Удского острога. В 80-х годах XVIII столетия Удской острог был дополнительно укреплён. В апреле 1786 года командир острога коллежский асессор фон Гаузен сообщил в Якутск о желании гиляков с р. Амгунь перейти в российское подданство. Иркутский генералгубернатор И. В. Якоби предписал якутскому коменданту принять гиляков в российское подданство. Одновременно были даны распоряжения по укреплению Удского на случай неприятельских действий со стороны маньчжуров. Гарнизон усилился за счёт других острогов. Весной 1787 года из Иркутска в Удской острог отправили 8 пушек со снарядами и 100 р. денег. В октябре 1788 года в Удское из Петербурга прибыл назначенный командиром острога контр-адмирал Фомин. Им было отмечено, что построено на 40 саженях восьмиугольное укрепление высотой в 1 сажень, толщиной между брёвен (с засыпкой землей) – 2 аршина, на углах – 8 отверстий для пушек, бойницы в два ряда, для ружей вокруг вала – рогатины. В 1799 году для усиления гарнизона в острог прибыла рота солдат. В дальнейшем, по мере надобности, присылали воинский гарнизон – для «караула» и защиты границ. Так, в конце XVIII – начале XIX века здесь стояла рота солдат из 144 человек. В 1812 году окончательно была выведена из Удского воинская команда. В то время там насчитывалось 34 дома и около 200 человек жителей. Острожных стен уже не было, и к 30-м годам XIX века острог потерял значение крепости. Чиновник Иркутской губернской канцелярии титулярный советник Н. Д. Свербеев, побывавший в Удском в то время, оставил его описание: «На небольшой площади возвышается деревянная церковь, недалеко от неё – запасной магазин, соляная стойка, рыбный запасной амбар и пороховой погреб. Напротив церкви – новый просторный дом священника. За ним тянулись неправильной линией убогие избы казаков и домики командиров, а там следует ров и речка Безымянка, разделяющая холм от широкой поляны, где на берегу расположилось до десятка покосившихся от ветхости низких избушек: в них живут удские крестьяне». В 1813 году якутским начальством было предписано жителям Удского разводить картофель. В 1825 году 10 якутским семействам указывалось переселиться вместе со своим скотом в Удской острог, но только в 1827 году туда прибыло одно семейство. В 1844 году в Удском остроге проводила исследования экспедиция известного

78

учёного А. Ф. Миддендорфа. Весною 1847 года хозяйство крестьян пришло в окончательный упадок. Оно ограничивалось двумя небольшими участками в 20 кв. саж. каждый, на которых посеян был 1 пуд хлеба. В 50-х годах прекратились и эти жалкие следы землепашества. Земледельческая колонизация не имела успеха. Удская округа держалась только на ведении присваивающего хозяйства. В 1849 году было 32 крестьянина, все они жили зверо- и рыболовными промыслами. В 1863 году Удское подверглось тифозной горячке. Заболело 120 человек, из них 19 сделались жертвою этой болезни. В 1863 году в магазине острога находилось 2 145 пудов муки и 83 пуда крупы. Торговлею в Удской округе занимались якуты, завозившие товар из Якутска и с мыса Чумикан, здесь разгружались суда, и здесь же находился запасной магазин. Главная торговля проходила во время ярмарки, которая собиралась в Удском в апреле каждого года. В 1865 году здесь стояло 18 домов и в них проживало 164 человека. Кроме жилых домов, были и казенные строения – больница и земское управление. Удской округ до 1856 года составлял часть Якутской области. В 1857 году как отдельное административное целое округ был переведён в ведение только что образовавшейся Приморской области. К этому времени в Удском несла службу казачья команда из 11 человек. В 1875 году должность исправника округа была упразднена и округ стал заведываться урядником казачьей команды. С 1880 году управление округом было переведено в городе Николаевск-на-Амуре. Удское перестало быть окружным центром Приморской области. Жителей в селении осталось не более 200 человек. В 1882 года была закрыта церковь, освящённая 19 июня 1847 года как новосозданная преосвященным Иннокентием (Вениаминов), епископом Камчатским, Курильским и Алеутским. В фондах Николаевского муниципального краеведческого музея хранится Святой Антиминс Удской Спасо-Николаевской церкви, подписанный 19 февраля 1880 года Павлом, епископом Камчатским, Курильским и Благовещенским. В 1884 году купец Филиппеус писал, что Удской острог существует номинально: «Шесть человек служащих казаков да десятка два – три пропивших своих оленей тунгусов и якутов и причётник окончательно переселились на устье р. Уды, где на мысе Чумикан находились его склады и выстроенная в 1882 года церковь. В старом селении остался один отставной казак со своим семейством». Однако на этом история острога не завершилась. Становление Чумикана как торгового пункта уже в начале XX века дало новое развитие Удскому. С 1903 года Удской округ стал именоваться Удским уездом с центром в г. Николаевске-на-Амуре.

79

Характеристика Удского острога Исследуемый исторический объект «Удской острог» находится в ТугуроЧумиканском районе на р. Уде, которая носит ярко выраженный горный характер. Образуется река слиянием рек Альянджа и Таксан, которые берут начало на северном склоне хр. Джагды, протекая по Удской низменности. Впадает в Удскую губу Охотского моря. Удская низменность представляет собой аллювиальную равнину, протягивающуюся на 300 км в субширотном направлении от верховий до устья р. Уды. Ширина её составляет 40 – 60 м. Северное и южное обрамления равнины представлены пологими склонами, резко сочленяющимися с горными массивами. Территория покрыта хвойными лесами и безлесными марями. Возвышенность, на которой находится Удской острог, является древнейшей террасой, сформированной русловыми и эоловыми процессами. То, что у подножия террасы в древности проходило русло реки, подтверждается наличием чуть выше по реке отшнуровавшейся протоки, которая во время паводков соединяется с рекой. Удской острог расположен в западной части села Удского, которое, в свою очередь, разместилось в 62 км на юго-запад от с. Чумикан (центра Тугуро-Чумиканского района Хабаровского края), на левом берегу р. Уды. Памятник находится в 100 м на север от уреза воды, на 20-метровом песчаном холме, поросшем смешанным лесом. С запада Удской острог ограничивается рвом, с юга – склоном (до 45°), с востока основание холма обрамляется частично грунтовой дорогой, частично – долиной Безымянного ручья. По всей длине западной, южной, восточной сторон холма на 15-метровой отметке в рельефе выявлены следы строений в виде канавок-борозд, образовавшихся от сгнивших нижних венцов. Возможно, они связаны с остатками срубных стен острога и подчёркивают прямоугольный характер оборонительного комплекса. Площадь острога – 110x100 м. В центре находится действующее кладбище (85x65 м). В восточной части расположены огороды. Территория, занимаемая острогом, имеет незначительный уклон на запад, юг и восток от центра холма. Археологическая разведка началась с выявления остатков острога-крепости на местности, определимых визуально. Остатки проявились, как было уже сказано выше, в виде системы канавок, оставшихся от заборов-городен и земляных сооружений – рва и вала. Ров сооружён в естественной складке между западной частью холма и рельефным соседним возвышением. В целом он имеет склонение на юг и, кроме оборонительных функций, служил, вероятно, для схода вешних и ливневых вод. Остатками «вала» мы предварительно назвали искусственную рельефную складку, выявленную в восточной части холма. Западный край его разрушен огородами. Восточный – хорошо виден.

80

После предварительного осмотра памятника и его окрестностей была проведена глазомерная съёмка основного оборонительного комплекса. Обмеры были начаты от «исходного репера», установленного в юго-восточной части холма, у остатков внутренней части стены-городни, состоящей из системы взаимно перпендикулярных канавок (шириной 0,3 – 0,5 м, глубиной 0,1 м) и велись в западном направлении. Борозды, ориентированные осью север – юг, одним концом «упирались» в канавку (ось запад – восток), другим – в край крутого южного склона, достигая 20 метров. Через 70 м «острожная стена» повернула на север, образуя двухступенчатый характер борозд, при этом максимальная длина канавок (ось запад – восток) достигает 15 м, и западный край их подступает к краю рва. Общая длина «западного забора» составила 60 м. Что касается рва, расположенного на этом участке памятника, то в северной части острога он имеет ширину 8 м, в южной – достигает 25 м глубиной до 2 м. Причём устьевая часть его «затянута» в результате локальных склоновых процессов. В северном направлении, за острогом, ров мельчает, превращаясь в канаву, а затем и совсем сходит на нет. Северный край памятника оказался наиболее уязвимым из-за расположенного здесь действующего кладбища. Остатки северной стены обнаружены в фрагментарном виде. Восточный участок памятника также подвергся антропогенному воздействию. Разработанные здесь огороды в основном разрушили остатки «вала», который, вероятно, служил основанием для восточной тыновой стены. На вершине «вала» зафиксированы три параллельные борозды (с осями север – юг) общей длиной 80 м. Расстояние между крайними осями борозд – 10 м. В южной части «вала», в восточном направлении, отмечено ответвление канавок. Между огородами, «прорезая» остатки вала, проходит дорога, ведущая на вершину холма, к кладбищу и в объезд огородов. По характеру пересечения можно предположить, что дорога основана вместе с закладкой острога, и, возможно, здесь находилась проездная башня. На это также указывает рельеф местности. Внутри «острожных стен», в западной и южной частях памятника, выявлены следы внутренних построек. Отмечено семь котлованов глубиною от 0,3 до 1,5 м. Котлован № 7, размером 3x5 м при глубине 1,5 м, определён как развалины погреба-ледника второй половины XIX века. Полость провала заполнена остатками брёвен – крепежа из лиственницы со следами соединений «без гвоздя». На огородах и по дороге, ведущей к кладбищу, собраны мелкие и средние фрагменты (26 шт.): фаянсовой (тарелок, чашек, кружек), стеклянной (графина, стакана) и бутылочной (тёмного и прозрачного цвета) посуды европейского производства толщиной от 0,3 до 0,9 см. На изломе черепки посуды имеют грязно-белый цвет, зернистую структуру, поверхности обработаны белым поливом. На одном из осколков

81

изображена часть сюжетного рисунка в фиолетовых тонах, на другом – фрагмент растительного орнамента зелёного цвета. Найден один фрагмент от фарфоровой маньчжурской чашки, расписанной в традиционных сине-голубых тонах. Поднят петлевидный обрубок шестигранного прута размером 14,2x6,8 см толщиной 2 см, выполненный методом ковки. Нередко местные жители на огородах находят российские монеты XVIII – XIX веков, но чаще всего извлекают из земли монеты, относящиеся к периоду царствования Елизаветы II и т. н. «сибирские монеты». В центре острога при рытье могил иногда попадаются предметы быта. В частности, от жителей села в Хабаровский краеведческий музей поступили: церковная лампада и кованый подсвечник, вероятно, местного изготовления. Подводя итоги предварительного исследования, можно заключить, что Удской острог, в первоначальном виде состоявший из простых тыновых стен и башен, в дальнейшем получил внешнее укрепление в виде стен-городен, достигавших в ширину 15 – 20 м и имевших внутренние перегородки. В этой связи как положительный отмечен факт частичной сохранности основания стен острога в виде борозд, зафиксированных как рельефный своеобразный план, дающий представление о занимаемой острогом площади. Наше предположение, что явление борозд связано с гниением задернованных брёвен и в дальнейшем просевших, подтвердилось после неоднократной проверки «содержимого» канавок: всюду отмечалось наличие древесной трухи коричневого цвета. С сожалением вынуждены заключить, что с середины XIX века, когда острог обрёл статус торгового поселения, вероятно, он был разобран на нужды жителей селения и претерпел существенные изменения. В северо-восточной части острога, на том участке, где должны соединяться северная и восточная стены, отмечены следы двух фундаментов поздних построек (XIX). Огороды почти полностью «поглотили» восточную часть укрепления. Ещё более поздние изменения в рельефе острога связаны с хозяйственной деятельностью советского периода – остатки овощехранилища в юговосточной части и дорога, ведущая к нему и огородам. Появление в 50-х годах XX века в центре и в северной части острога кладбища почти полностью сделало недоступным изучение его (острога) внутреннего состояния. Осмотр территории, прилегающей к острогу, дал некоторую информацию о «посадкой» части, некогда заселённой солдатами и крестьянами. С южного края холма, у его основания, сохранилась площадка размером с футбольное поле. Вероятно, она связана с тем периодом, когда в XVIII в. гарнизон усиливался и тут размещался плац. В последующие времена, возможно, здесь располагалась традиционная ярмарка. По западному краю площадки проходит дорога, ведущая на соседний холм, к огородам.

82

Отмечены её хорошая сохранность и плавный подъём на возвышенность за счёт отсыпки полотна дороги, произведённой, вероятно, в XVIII – XIX веков. Заключение Таким образом, в ходе археологических разведок в Тугуро-Чумиканском районе был обследован исторический памятник «Удской острог», который находится в аварийном состоянии. Без строительства укреплённых поселений в этом краю невозможно представить процесса присоединения и освоения новых земель. Возведённый в XVII веке как укреплённый пункт для сбора ясака, с простейшими тыновыми стенами и башнями, находясь вдали от основных трактов и «речных дорог», острог тем не менее был центром обширной Удской округи, которая простиралась от Якутска до Охотска и до бассейна Нижнего Амура. По мере освоения обширной территории стал военноадминистративным центром, получив дальнейшее укрепление в виде городней и тарасов. Такие стены, выявленные нами в ходе обмеров, могли нейтрализовать разрушительную силу голландских пушек маньчжуров, которых не устраивало появление нового укрепления русских на востоке после Нерчинского договора 1689 года. Предварительные работы по определению и изучению острога носят начальный характер. В данном случае перед нами появляется возможность комплексного исследования военно-административно-торгового укрепления XVII – XIX веков на основании письменных и археологических материалов. Приложение Г ЗЕЛЕНОПОЛЬСКОЕ СВЯТИЛИЩЕ «БОГАТЫРЬ ДЖЕРМЕНЬ» Эпоха раннего Средневековья периода существования в Восточной Азии таких государств, как Бохай (698 – 926), Ляо (916 – 1125) и Альчун или Цзинь (1115 – 1234) была значительным этапом этнической истории нанайцев, ульчей, удегейцев, орочей, нивхов и нигидальцев – аборигенов Приамурья. Некоторые исследователи ошибочно считают, что предками этих народов были чжурчжени. На самом деле происхождение тунгусо-маньчжурских народов Амура, по данным археологии и летописных источников, гораздо сложнее этой простой схемы. На территории Приамурья найдено немало поселений с оставшимися на поверхности ямами-западинами, дающими материал, характерный для IX – XIII вв. Поселения обычно размещались на высоких незатопляемых берегах Амура и его притоков. Объясняется это не только тем, что реки являются дорогами как летом, так и зимой, но и особенностью хозяйственного уклада – рыболовством. На поселениях

83

наряду с углублёнными в землю жилищами строились и наземные – каркасностолбовые. Некоторые из них покрывались черепицей. Возможно, они были общественными зданиями или храмами. Встречаются в Приамурье и укреплённые поселения, защищённые земляными валами и рвами. Возводили их на вершинах сопок или располагали в долинах рек, используя естественный рельеф местности. Вероятно, они использовались как убежища во время военных конфликтов насельниками окрестных посёлков. Ещё характерным явлением для этого времени были могильники, расположенные повсеместно. Они подразделяются на грунтовые и курганные и, как правило, располагаются рядом. Большие курганы являлись усыпальницами для родовых и племенных вождей. Как уже было сказано выше, в IX – XIII веках на территории бассейна Среднего и Нижнего Амура сложилась однородная культура. Учёные назвали её покровской. По месту обнаружения первого памятника этой культуры у села Покровка в Хабаровском крае. Также принято называть людей этой эпохи «амурскими чжурчженями». Хозяйство покровцев было разнообразным. Большую роль в нём играло скотоводство, коневодство и, конечно, в пригодных для этого местах – земледелие. Это подтверждают факты находок во время раскопок зёрен чумизы, и предметов материальной культуры – зернотёрок, каменных ступ. В нижнем течении реки Тунгуски, несколько в стороне от неё, находится урочище Зелёное поле. Идеально плоская поверхность, покрытая луговой растительностью, она с юга обрамляется полукольцом залива Джермень, северный край прикрыт сопкой, а с запада и востока к полю подступают заливчики и озерца. Ещё недавно у восточного края сопки находилось колхозное село Зелёное поле. Теперь здесь разместилось хозяйство семьи егеря. В Средние века это локализованное место облюбовали покровцы, хотя археологический материал указывает на то, что тут и в раннем железном веке уже жили люди. Для нас это место интересно ещё тем, что все типы поселений, которые мы перечислили выше, сосредоточены на этом поле, как на своеобразном острове. Тут тебе и курганные могильники, и святилище, и укреплённое поселение и просто поселениядеревушки на берегу залива, а одно из них находилось не на берегу, а стояло у края поля. Этот факт наводил на мысль, что жители этого посёлка занимались земледелием. В настоящее время большой водой размываются берега залива Джермень, при этом расположенные у края остатки жилищ разрушаются и в малую воду видно, как весь берег усыпан фрагментами глиняной посуды, каменными грузилами и даже можно поднять шлак – отходы железоделательного производства. Явно, что жители данного места были по-хозяйски самодостаточны и, вероятно, покидали свой «зелёный остров» только для торговли с другими племенами.

84

Археологи, занимаясь здесь разведочными работами, обратили внимание на этот район, а наша научно-поисковая археологическая экспедиция «Восточное Поморье» была первой, кто взялся за проведение регулярных раскопок. В 2004 году, во время их учебной практики, студенты 3-го курса кафедры туризма Академии экономики и права начали эти работы. Отряд состоял из руководителя – их преподавателя, четырех студенток и двух волонтёров. Решили до урочища Зелёное поле добраться более коротким путём – по реке Тунгуске на пассажирском теплоходе до залива Джермень, а дальше 3 километра пешком до места. При этом совсем не учли, что Тунгуска как раз имела самый высокий свой уровень, и наша тропа пересекала уже не мелкие заливчики и ручьи, а мощные потоки. Если одну из существенных водных преград мы сумели преодолеть, свалив дерево и перебраться по нему, то следующая – в виде глубокой протоки задержала – нас на ночёвку. При этом надо отметить, что лето было особое, комариное. Можете представить, как тяжело было девушкам, никогда раньше не бывавшим в таких условиях. С вечера был изготовлен плот из растущих тут же осин. Утро было пасмурным, предвещало дождь. Начали переправу: с помощью веревок таская плот туда-сюда, по частям переплавили груз. Лагерь поставили уже под дождём у поселения Зелёное поле1, на берегу залива Джермень. Определили объект для исследования – жилищную западину, частично «срезанную» береговой террасой. Грунт в раскопе после дождей был вязким, находки были не частыми, но беда пришла через несколько дней с другой стороны – снизу. Котлован жилища оказался довольно глубоким, и уровень пола оказался ниже уровня воды в заливе. Стала поступать вода, и мы были вынуждены свернуть работы, а раскоп законсервировать. Последние два дня мы потратили на разведку и на проведение традиционного ритуала «Посвящение в археологи». Сам ритуал – это весёлые, шуточные испытания, после которых их участник признаётся опытным «полевиком», посвящённым в касту археологов. Но хотелось бы остановиться на результатах нашей разведки. Как уже говорилось, с севера поле ограничивает вытянувшаяся с запада на восток, поросшая дубняком сопка. Когда находишься на южном крае поля, лицом на север, то поражаешься сходством горы с лежащим человеком, причём его конусообразная «голова» находилась на западе. Мысленно отметил, что сэвены, по имени Калгама у нанайцев и Кальдями у ульчей, также имеют конусообразную голову. В нанайских преданиях Калгамасал (Калгама во множественном числе) характеризуются как люди, но люди «не нашего рода». Их описывали как высоких, худых стройных существ с голубыми глазами, белой кожей. Они были такими сильными, что украденные лодки-оморочки взваливали на плечо и уносили с собой. Вспомнилось, в одной из экспедиций беседовал с Дечули Лилией Петровной,

85

живущей в селе Булава. Она рассказала, что приметный булавинский ориентир – мыс Аури, не что иное, как спящий богатырь. Пирамидальной формы мыс – его «голова», а дальше возвышенные береговые террасы составляли «туловище» и «ноги». В другой ульчской легенде рассказывается, что на краю утёса Аури есть столообразная скала, к которой кальдями привязывал свои лодки. Кстати, на мысе, на отвесной скале, со стороны реки выбит шестиконечный крест более трёх метров высоты. Собственно, выбиты перекладины, а вертикальная основа – трещина в скале. Этим самым крестом, вероятно, подчёркивалась сакральность Аури. Вот тут я подумал, а не является ли лежащая передо мной гора «спящим богатырем»? Разумеется в представлении древних людей. Правда, смутила меня одна особенность у «спящего». Там, где оканчивалось «туловище» у «богатыря» имелся фаллический отросток, в виде возвышающейся сопки. Если гора в древности была культовой, то, вероятно, на фаллической сопке должно быть какое-либо сооружение, отвечающее религиозным потребностям «покровцев». Итак, наш отряд отправился на гору, которую мы назвали «Богатырь Джермень». Через его «живот» пролегла лесная дорога, ведущая на железнодорожную станцию и на усадьбу к егерю. По тропе поднялись к объекту. Перед нами, среди травы, среди дубов (а это тоже символ мужской силы), предстала, как мы подумали, жилищная яма, а вокруг ров и вал. Был снят глазомерный план остатков сооружения, и весь комплекс получил название – укреплённое жилище, Зелёное поле-5. Через год, получив документ, разрешающий вести раскопки на сакральной горе, археологический отряд, состоящий из восьми студентов 2-го курса ХГАЭП и руководителя, приступил к исследованиям поселения Зелёное поле-5. На сей раз, мы использовали услуги железной дороги, а затем пять километров до места шли пешком. В сезон 2005 года палаточный лагерь не разбивали, а разместились в охотничьих домиках на базе у егеря. Было даже электричество, но поверьте, впечатление от «поля» не смазалось, а было от этих удобств и преимущество – домики стоят на берегу Зелёнопольского озера, и студенты успевали хорошо отдохнуть. Памятник находится на 60-метровой сопке. Вначале приступили к его расчистке от травы, кустарника и деревьев. Расчисткой была охвачена площадь около 300 кв. метров. Тут выяснилось, то, что было принято за ров и вал с запада, севера и востока, оказалось оформленным выступом у подножия естественного кургана – вершины сопки. Южный склон был без выступа, представляя единый склон от вершины до основания горы. На вершине был вырыт котлован до 1 метра глубиной в центре, в поперечине он достигал 8 метров. Раскоп был разбит в котловане площадью 64 кв. метра. Дерновый слой едва достигал 3 см, под ним сразу же присутствовал материк. Отсутствие культурного слоя объясняется спецификой нахождения объекта: на вершине сопки постоянный ветер выдувал слой гумуса, и не было более поздних построек.

86

Сразу же стало ясно, что котлован был не жилищный. Отмечено полное отсутствие каких-либо следов каркасной конструкции. Обычно в жилищах прослеживаются следы столбовых ямок, заполненных остатками дресвы. Было найдено четыре фрагмента неорнаментированной керамики. При завершении зачистки в центре котлована проявились следы кострища в виде незначительного слоя золы. Слабую мощность зольных отложений можно объяснить редким разжиганием костра. Предположим, один раз в год, после вспашки, перед посевом. Делаем вывод. Перед нами святилище, причем оформленное как фаллос. Впечатление усиливается от искусственной складки, в виде выступа, обрамляющую «головку» фаллоса. Южный склон создатели святилища оставили нетронутым, вероятно, он имитирует анатомическую уздечку. Мужское начало здесь совмещено с женским – котлован символизирует вагину. Во всём этом угадывается солнечный символ. Если на святилище взглянуть в проекции сверху, то мы увидим круг с кострищем в виде «точки» в центре. Солнечные святилища обычно связаны с культом плодородия. Думается, что эта тема была актуальна для древних земледельцев Зелёного поля. От егеря мы узнали, что у него в огороде валяется жёрнов – гранитный круг с насечками. Мы нашли его, диаметр круга достигал 80 см. Был ещё один, но он при постройке был заложен в основание дома егеря, а третий был увезён на станцию и сейчас украшает дачный двор хабаровского художника-оформителя. Все эти артефакты убеждают нас, что носители покровской культуры, обитавшие здесь, были земледельцами. Пока нам неизвестны подобные сооружения: таких, как святилище Богатырь Джермень, нет ни в Приамурье, ни в Приморье. Но взгляните на рисункиреконструкции древних (языческих) славяно-русских святилищ. Идентичность сооружений не вызывает сомнения. Не культура ли индоевропейцев является древнейшей общностью для славян и средневековых народов Приамурья? К сведению туристов, любителей приамурской старины, осмотр нового памятника Средневековья святилища Богатырь Джермень, и прилегающей к нему территории Зелёного поля наполнит вас духом того времени, при этом вы почувствуете себя великолепно отдохнувшими. А если полежите на вершине фаллической сопки (комар тут выдувается), оглядывая долину реки Тунгуски, то, поверьте, ощутите в себе прилив жизненных сил. Приложение Д «ХОЖДЕНИЯ» ПО СВЯТЫМ МЕСТАМ ПРИАМУРЬЯ Часть первая Паломничество на Руси можно разделить на две самостоятельные ветви: – собственно паломничество на Святую Землю и паломничество по святым местам на территории Руси как центр мирового православия. Паломничество на Святую Землю

87

началось на Руси с принятием христианства. Первым русским паломником, подробно описавшим своё странствование, был игумен Даниил. Его записки, известные под названием "Хождения" (1106 – 1107), многократно издавались большими тиражами в XIX веке. Историки считают, что уже в XII веке на Руси появились "калики перехожие" (от латинского «cali», обозначавшего особый род обуви странников), для которых паломничество стало образом жизни. Это были странники, чья жизнь проходила в пути, и нередко "каликами перехожими" называли также слепцов, поющих стихи духовного содержания. На Дальнем Востоке паломничество появилось во второй половине XIX столетия как единичные хождения к святыням Центральной России и Сибири, например в Иркутск, к мощам Святителя Иннокентия Иркутского. Но со временем богомольцыдальневосточники обрели и свои святые места. Новый Валаам В 1858 году Святитель Иннокентий Вениаминов, будучи епископом Камчатским и Алеутским, выразил мнение о необходимости создания на Дальнем Востоке России миссионерского монастыря по типу Валаамского. Но только в 1893 году священный Синод возбудил вопрос об учреждении в Приамурском крае мужского монастыря. На Амур был послан иеромонах Алексей Осколков с поручением устроить иноческую обитель. Для обители о. Алексей выбрал живописное место на мысе в северной части Петропавловского озера. Предполагалось, что монахи будут заниматься рыболовством, скотоводством, а затем и хлебопашеством. Найдя место для монастыря, Осколков уезжает в Иерусалим и на святую Афонскую гору, чтобы пригласить афонских монахов к служению в Приамурском крае. Братия афонских монастырей сочувственно отнеслась к устроению новой обители и принесла о. Алексею в дар частицы Животворящего Древа Креста Господня и мощей святых угодников Божиих, но желающих поехать на Амур на Афоне не оказалось. Получив определение священного Синода от 28 октября 1894 г. (здесь и далее даты указаны по старому стилю) об учреждении в 40 верстах от Хабаровска мужского монастыря, о. Алексей вернулся на берега Петропавловского озера, но место, как оказалось, было выбрано неудачно: земли под монастырь были затоплены из-за высокого паводка на Амуре. Нужное место о. Алексей нашёл в Приморье, в районе нынешней Шмаковки, где в 1895 году был основан Уссурийский Свято-Троицкий Николаевский монастырь. Строения монастыря расположились частью у подошвы, а частью по склону горы, называемой Преображенскою. Красиво возвышался над всеми постройками храм, имевший форму креста и 12 куполов. Престол в храме был освящён в честь покровителя всей Сибири Святителя Иннокентия Иркутского, Чудотворца. Иконостас

88

был двухъярусный, дубовый. В первом ряду разместились иконы, выполненные на полотне в санкт-петербургской мастерской Сидорского. Для второго яруса иконы писаны в Валаамском монастыре. Деньги на постройку этого храма были пожертвованы иркутским миллионером Иннокентием Михайловичем Сибиряковым, скончавшимся на Афоне в сане схимника. В 1897 году, после того как о. Алексей, не надеясь на свои старческие силы, уехал на Афон, новыми устроителями монастыря стали валаамские иноки иеромонах Сергий и иеродиакон Герман, которые решением священного Синода были отправлены на Дальний Восток. Иноки организовали монастырь с весьма строгим уставом и монашеской дисциплиной и прославили его на всю Россию. Более того, при монастыре была создана собственная типография (чего не было на Валааме!), которая снабжала печатными изданиями Дальний Восток, Сибирь и даже старый Валаам. Первый монастырь на крайнем востоке России положил начало паломничеству в этих краях. Ежедневно монахи встречали всё новых и новых богомольцев, приезжавших из разных мест. Частыми гостями были юные паломники, учащиеся церковно-приходских школ, воспитанники Хабаровского кадетского корпуса. По мере расширения монастыря число богомольцев увеличивалось, а вследствие этого распространялся и слух об обители. Большинство, в основном из простонародья, спешили на богомолье за 150 – 200 километров, пешком, по полотну железной дороги, не желая ради высокой цели паломничества пользоваться её услугами. Храм Уссурийского монастыря обладал редкими для новоустроенных обителей святынями, представляющими собой предмет глубокого почитания насельниками монастыря и богомольцами. Кроме упомянутых выше Частиц Животворящего Древа Креста Господня в обители находились тридцать одна частица святых мощей разных угодников Божиих и икона Св. Троицы, писанная на Афоне на сучке Маврикийского Дуба. Святыня, которую прислал с Афона бывший настоятель монастыря о. Алексей, была почти круглой и вделана в другую икону с изображением Святителей Николая Мирликийского и Иннокентия Иркутского. Икона, вставленная в киот, в сребропозлащённой ризе с цветной эмалью, всегда находилась на аналое. Украшена она была на средства хабаровского жителя Бортникова. В послереволюционное время обитель перестала существовать. В 1923 году храмы были сожжены, церковная утварь, рукописи и книги утрачены, а строения переданы в ведение совхоза, затем земли передали воинской части. Братия рассеялась по другим регионам России, перебравшись, например, в Воз-несеновский монастырь в Иркутске. В настоящее время в обители заново обустраивается духовная и хозяйственная жизнь.

89

Обитель на Тунгуске История Богородично-Феодоровского мужского монастыря на Тунгуске началась 10 октября 1914 года с освящения временного монастырского храма Преосвященнейшим Евгением, епископом Благовещенским и Приамурским. Почётным ктитором, или почётным старостой этого храма был избран губернатор Н. Л. Гондатти. На следующий год с благословения владыки Евгения в этот монастырь было совершено первое паломничество хабаровчан. 7 августа 1915 года, с утра, несмотря на дождливую погоду, богомольцы стали стекаться на городскую пристань. Число их достигло двухсот человек. До этого хабаровчане знали лишь понаслышке о православном паломничестве, практиковавшемся "где-то там, в России", и для многих было откровением, что в семидесяти километрах от города, на живописном берегу Тунгуски, есть монастырь, где монахи не только молятся за спасение душ россиян, но и в поте лица своего обустраивают здешнюю землю. Монахи заложили огромный фруктовый сад, пасеку, наладили бондарный промысел, сезонную рыбалку и, самое главное, стали духовной опорой переселенцам, деля с ними радости и невзгоды. В 11 часов утра на городской пристани перед иконой Св. Николая Чудотворца было совершено молебственное напутствие по чину "хотящим по водам плыти", с чтением акафиста. Молебен отслужил настоятель монастыря иеромонах Филипп. Прекрасно пел хор певчих, образованный при церкви Муравьёво-Амурской слободки, под управлением В. А. Баера. По окончании молебна паломники разместились на катере "Переселенец" и барже. В пути от Хабаровска до монастыря "флотилия" находилась около восьми часов. На барже в пути отслужено всенощное бдение. На монастырской пристани, что была в трёх километрах от Архангеловки, паломников тепло и сердечно встречала монашеская братия, а также священники соседних приходов, бывших в сёлах Восторговка и Дежнёвка, отцы Яков Савицкий и Фёдор Воронцов. Восьмое августа началось в монастырском храме служением молебна перед местночтимыми иконами Феодоровской и Казанской Божией Матери и преподобного Серафима Саровского. Уже в восемь утра началась Божественная литургия, затем состоялся крестный ход в селение Архангеловку. В три часа дня отслужили вселенскую панихиду по убиенным на поле брани православным воинам, а в шесть часов вечера начали всенощную с чтением акафиста Успению Божией Матери. На следующий день после окончания литургии был совершён крестный ход вокруг монастыря, а на месте постройки будущего главного храма отслужен молебен с чтением акафиста святому равноапостольному князю Владимиру, 900-летие кончины которого православная церковь отмечала в том же 1915 году. В три часа дня 9 августа под звон монастырских колоколов и церковные

90

песнопения паломники покинули монастырь. Сопровождали их в обратном пути два иеромонаха. По прибытии в город на пристани был отслужен благодарственный молебен. Через 85 лет после основания обители на Тунгуске ранним сентябрьским утром 1999 года группа казаков из хабаровской Богородично-Албазинской общины собралась на городской пристани, чтобы отправиться по пути первых паломников в тунгусский монастырь. Через два часа теплоход прибыл в урочище Архангеловка. От деревни с одноименным названием ничего не осталось, только редкие домики дачников. Потоптавшись на пустынном берегу: куда идти? – паломники по тропинке направились к жилью. Первым стоял домик хабаровского журналиста, заядлого охотника и рыбака (ныне покойного) Юрия Вдовина. Промыслом Божиим именно к нему в начале восьмидесятых годов двадцатого столетия зашёл высокий благообразный старик. Чувствуя слабость, он попросил Вдовина сопроводить его к бывшей монастырской заимке. Туда в двадцатые годы ушли последние монахи из разорённого партизанами монастыря. Среди них находился, ещё будучи молодым, гость журналиста. Позже, отдыхая у Вдовина перед приходом теплохода, старик рассказал о жизни на заимке монашеской братии, пока и оттуда им не пришлось уйти. Вероятно, инок перед смертью приезжал проститься с местами своей духовной юности. На месте заимки ничего не сохранилось, лишь несколько старых груш, посаженных насельниками монастыря. Казаки помолились, поели груш и направились к берегу Тунгуски, где стояла когда-то обитель. Еле заметная среди дубняка дорога привела к заброшенной пасеке, которая разместилась на месте монастырских построек. Сохранились следы засыпанного колодца и холма, на котором, вероятно, стоял главный храм. Но не всё исчезло: рядом остался монастырский сад. Необычен этот грушевый и сливовый сад, он продолжает сохраняться благодаря молодой поросли. Ещё недавно, когда бензин был недорог, сюда осенью на моторках приезжали горожане, чтобы воспользоваться плодами трудов монахов. Под кроной сада нашлось место памятнику пяти партизанам, погибшим от рук американо-японских интервентов в декабре 1919 года. Но, к сожалению, памятник этот не ухожен. По рассказам рыбаков, иногда в этом благодатном месте в тихие вечера над водой слышен негромкий колокольный звон. Это ангелы продолжают служить на месте монастырского храма, оставленного братией до времени. ...С того памятного дня казаки стали ежегодно посещать место тихой обители.

91

«ХОЖДЕНИЯ» ПО СВЯТЫМ МЕСТАМ ПРИАМУРЬЯ Часть вторая «...побуждение религиозное, соединённое с патриотизмом» Согласно повелению императора Николая I «с целью упрочнения дел РоссийскоАмериканской компании на юге Охотского моря в заливе Счастья, т.е. у входа в Амурский лиман, но отнюдь не в лимане, а тем более не в р. Амур – основать зимовье этой компании и из которого производить расторжку с гиляками». Избрать это место было поручено капитану I ранга Г. И. Невельскому. к этому времени прикомандированному в распоряжение генерал-губернатора Восточной Сибири Н. Н. Муравьёва. К заливу Счастья Невельской прибыл 27 июня 1850 года, где встретил корпуса флотских штурманов прапорщика Д. И. Орлова, посланного Российско-Американской компанией «в землю гиляков для приохачивания их к торговле и с нами сношениями». Тщательно осмотрев залив Счастья, они нашли, что кошка, образующая восточный берег этого залива у острова Лутковского, явилась наиболее удобным пунктом для устройства зимовья. Во внимание было принято то, что подход судов с моря к зимовью был удобен и прост. 29 июня, помолясь Богу, русские заложили первое в преддверии реки Амур поселение, которое во имя угодника того дня – Первоверховного апостола Петра и в память Петра Великого – Невельской назвал Петровским. На застройку Петровского был назначен прапорщик Орлов с командой из 25 человек, имевших опыт, полученный при строительстве порта Аян. Им же был спроектирован план застройки. За пять лет деятельности Амурской экспедиции на косе были построены пять жилых домов, две казармы, церковь, пакгауз, шлюпочный сарай, причал, скотный двор и другие хозяйственные постройки. К осени 1855 года, с завершением миссии Амурской экспедиции, строения оказались брошенными, и их можно было увидеть в конце XIX века. В лоции Охотского моря за 1899 год в той части, где описывается залив Счастья, упомянуты остатки Петровского зимовья. Впервые с экспедиционным другом Олегом (Кабин О. В,) я посетил Петровскую косу в сентябре 1988 года, имея при себе глазомерный план Петровского зимовья, выполненный в 1854 году командиром винтовой шхуны «Восток» В. А. РимскимКорсаковым, и описание этого же зимовья, сделанное мичманом А. С. Петровым. Руководствуясь этими документами, мы предприняли попытку, определить, где могли стоять отдельные строения Петровского зимовья. Сильно заросшая стлаником низменная песчаная коса на месте поселения была труднопроходима. Некоторые стволы-ветви стланика имеют у основания толщину 10 – 15 см, достигая в высоту до 3 м. Более доступной для исследования явилась береговая часть залива Счастья.

92

Удалось найти следы колодца, который стал отправной точкой определения того, что А. С. Петров назвал «дома первой линии». На этой «линии» вдоль берега залива стояли флигель Невельского и флигель Орлова, далее на юг от них находились казарма и церковь. Мы тогда радовались, что побывали на месте, которое нам казалось святым: здесь начиналась историческое присоединение Приамурья к России. Тогда нам удалось определить истинное нахождение зимовья. Собственно была произведена корректировка сведений оставленных предыдущими исследователями. Поставленная задача была выполнена. Тогда я не мог подумать, что буду возвращаться сюда снова и снова. Чувство незавершённого дела не покидало меня. В 1998 году прибыл на Петровскую косу во второй раз, чтобы продолжить исследования. За прошедшие десять лет, как выяснилось, произошло разрушение береговой террасы. Край берега вплотную подошёл к первой линии домов. В месте, где находилась походная церковь во имя Петра и Павла, был обнаружен ствол лиственницы, рассыпающийся на щепу и торчащий на 3 м из береговой террасы перпендикулярно к заливу. Возникло предположение, что это бревно является элементом основания бывшей церкви. Нужно было незамедлительно начинать археологические исследования на Петровской косе. К моменту раскопок в 2000 году работа, проведённая нами и касающаяся совмещения графического плана, выполненного В. А. Римским-Корсаковым, с рельефной ситуацией, наблюдаемой в настоящее время, выявила их значительную идентичность. Так, анализ топографических данных позволил определить, какое именно здание из указанных на плане и действительно существовавших в Петровском зимовье будет подвергнуто раскопкам. У Римского-Корсакова это строение значится под номером 6, о котором в легенде, прилагаемой к плану, указывается: «церковь и квартира священника». Необходимо сказать о священнике, который занимал данную квартиру. Это был Гавриил Иванович Вениаминов (1826 – 1888), сын преосвященного Иннокентия Вениаминова, архиепископа Камчатского и Алеутского, будущего митрополита Московского и Коломенского. Амурский период жизни просветителя и апостола Америки и Сибири связан с его непосредственным участием присоединения дальневосточных земель к России и их освоения. Отец Гавриил в 1848 году закончил в Петербурге семинарию и вернулся на остров Ситха к отцу, в Камчатскую епархию. Был инспектором Новоархангельской семинарии, а в 1850 году Иннокентий отправил его в Москву по делам службы. В Москве Гавриил встретил свою будущую жену Екатерину Ивановну (урождённая Попова). Катя была сиротой, воспитывалась в приюте, и её не страшила будущая жизнь в далёких краях. Они обвенчались, и 21 февраля 1851 года в Петербурге митрополит Филарет совершил

93

священническую хиротонию над Гавриилом. Когда в февральские дни 1851 года в правительстве решалась судьба амурского дела, связанного с занятием Г. И. Невельским устья Амура. Генерал-губернатор Восточной Сибири Н. Н. Муравьёв в это время решил создать на реке духовную миссию для гиляков. Благословение на организацию миссии было получено от митрополита Филарета. После того Николай Николаевич обратился к епископу Иннокентию, чтобы тот направил своего сына – священника Гавриила к берегам Амура, для того чтобы «вести Христово учение в тех местах, где с Божьей помощью должно будет со временем учредить и епископскую кафедру». Митрополит Филарет писал епископу Иннокентию: «Вижу в сём предложении побуждение религиозное, соединённое с патриотическим. Николай Николаевич смотрит на вверенный ему край прозорливым оком и имеет благие намерения. Да поможет Бог вам и ему». «Обеими руками благословляю Ваше намерение, – писал Вениаминов Муравьёву, – касательно учреждения миссии в земле и с большим удовольствием готов принять это дело на свои руки; и обеими руками готов отдать на это дело сына моего, хотя бы пришлось расстаться с ним и сего любезнейшею, моею милою дочерью, навсегда…». В августе 1851 года в Аяне по случаю отправки отца Гавриила в командировку на Амур владыко Иннокентий отслужил молебен в церкви и после освятил новое Евангелие, вручив ему со словами: «Начать теперь дело проповеди или нет? Это укажет тебе сам Господь». Но только 10 апреля 1853 года Иннокентий Вениаминов назначил своего сына в Амурскую экспедицию, руководимую Г. И. Невельским. В августе 1853 года отец Гавриил со своей супругой матушкой Екатериной окончательно переселился на Петровскую косу. Сразу после его приезда Невельской распорядился о строительстве Петропавловской походной церкви (с квартирой для священника) В конце года здание было выстроено, и первое богослужение состоялось 25 декабря, в Рождество Христово. Из книги Геннадия Невельского «Подвиги морских офицеров на крайнем востоке России» нам известно, что лес для строительства на фактически голую Петровскую косу переплавляли в виде плотов с материковой части залива (около 10 км). Нами было определено вероятное место заготовки строевого леса: этим местом, очевидно, являлся мыс Орлова, находящийся против Петровского зимовья, в 4 км к северо-востоку от нынешнего с. Власьево. Даже в настоящее время там сохранились пни от лиственниц, спиленных, по ряду признаков, более ста лет назад. Сохранности пней способствует повышенная увлажнённость, в условиях которой лиственница практически не разрушается. По сведениям инспекторов лесоохраны, каких-либо лесозаготовок на данном месте за последние 80 лет не производилось. Кроме того, это ближайший пункт, где произрастает лиственница, годная для строительства.

94

Вернёмся к истории. Планировка и строительство Петровского зимовья были поручены Г. И. Невельским прапорщику Д. И. Орлову, к этому времени имевшему достаточный опыт подобных работ. Под его руководством возводился порт РоссийскоАмериканской компании Аян. Методы проектирования и возведения зданий, принятые в Аяне, полностью воспроизводились в Петровском, а именно: здания ставились непосредственно на грунт без возведения подземных фундаментов, но с дёрновой обкладкой нижних венцов бревён (мотивировался данный метод экспресс-скоростью строительства при малом количестве рабочих рук). Материалы раскопок подтвердили этот тезис. Конструкция исследованного при раскопках здания имела трехчленный характер, что подтверждается находками печей трёх типов, обслуживающих помещения с различными функциями. По историческим сведениям, данное здание имело общественный и бытовой характер (т.е. «церковь» и «квартира»). Кроме этого, раскопки позволили определить ещё и третью функцию – хлебопекарни, что подтверждается остатками «русской» печи и отсутствием какой-либо информации о хлебопечении в других пунктах Амурской экспедиции. Однако известно, что из Петровского зимовья различными товарами, в том числе готовым хлебом снабжались маршрутные экспедиции и немногочисленные посты. Здание имело два входа – один с западной стороны вёл в помещение церкви (в соответствии с канонами), второй – с восточной стороны, имевший коридор с подпольем, и приводил к входу в квартиру священника (слева) и в помещение хлебопекарни. Русская печь делила всё здание на две половины. Длинная западная сторона печи вплотную примыкала к разделительной стене, являясь её органичной частью, тем самым обогревая помещение церкви со стороны алтарной части. Возможно, был дополнительный проход за разделительную стену из квартиры священника в алтарь. Любопытным фактом, подтверждающим функционирование второго входа (с востока), является некоторая уплотнённость грунта (натоптанность) в средней части восточного края конструкции. В квартире священника находилась бытовая печь, выполнявшая функции обогрева и приготовления пищи. Её размеры позволяют говорить о том, что в конструкции было использовано пять дымовых «колодцев», что характерно для подобных печей. Что касается печей голландского типа, служивших исключительно для обогрева, они располагались строго в центральной части церковного помещения, друг против друга, ближе к противоположным боковым стенам, образуя как бы тепловой коридор между собой у западного входа. Термин «голландская печь», равно как и факт наличия таких печей на Петровском зимовье, нам известны из воспоминаний Г.И. Невельского. В первый год существования зимовья печной кирпич изготавливался

95

непосредственно на месте из глины, доставленной из Николаевского поста. Сформированный кирпич не обжигался, но тщательно высушивался под солнцем и ветром, что отражалось на его качестве, печи дымили, проседали и т. д.. Поэтому впоследствии была налажена доставка обожжённого кирпича в Петровское из ближайшего кирпичного завода Российско-Американской компании. находящейся в Охотске. Печи рассматриваемого здания выкладывались уже из нового кирпича. Кроме того, в результате разведок нами обнаружены следы кирпичного склада в месте разгрузки кирпича с кораблей. Факт, что здание имело три помещения с различными функциями, подтверждается не только его конструктивными особенностями, но и планиграфическим распределением находок. Все фрагменты бытовой посуды были обнаружены в восточной части здания (т. е. в квартире священника и в пекарне). Некоторые из предметов мы можем связать с конкретными историческими лицами. Среди таких находок обращает внимание фрагмент керамического сосуда с иероглифами, которые переводятся как пожелание счастья. Вероятно, сосуд был подарен семье священника или подарен ему лично. Таким образом, археологические работы позволили конкретизировать имеющуюся историческую информацию, касающуюся зимовья на Петровской косе, в частности, конкретизировать функции здания, указанного на плане В. А. Римского-Корсакова. Любопытно, что оно разделено у него на две секции, причём западная часть (секция) отмечена крестиком, т. е. как церковь. Результаты раскопок подтвердили это. Что касается полученной дополнительной информации (обнаружение хлебопекарни русского типа), то она явилась первой в истории Приамурья. Весьма редкое, на первый взгляд, совмещение в одном здании крайне различных функций, тем не менее, известно в практике, например, так называемые «домовые церкви», в нашем случае это диктовалось весьма жёстким дефицитом строительного материала и рабочих рук, а также, вероятно, пониманием своего временного положения в рамках и задачах Амурской экспедиции. Дело в том, что к моменту строительства этого здания (построенного позже других) стало ясным, что китайское влияние на данные территории незначительное. Были сняты ограничения для перенесения опорного пункта Амурской экспедиции в любое другое, более удобное место, в частности в Николаевский пост. При раскопках достаточно отчётливо зафиксирован факт разборки здания после ликвидации Петровского зимовья в 1855 году. Хотя бытует мнение, что Петровское было сожжено англо-французской эскадрой (Крымская (Восточная) война 1854 – 1855). Данные наших исследований говорят о другом: строения были разобраны, во всяком случае, здание церкви. Разборка, очевидно, была обусловлена следующим: во-первых, принадлежностью всего имущества зимовья (вплоть до строений) Российско-

96

Американской компании, весьма бережно относившейся к своему достоянию. (известен пример, когда рубленая баня в порту Аян была разобрана и доставлена в Петровское, затем она использовалась как офицерская квартира), во-вторых, острой нехваткой строительного материала в готовом виде для возведения Николаевского поста (также собственность компании – как торговая лавка). Вывезен был не только пиленый лес, но и кирпич. Представлявший тогда значительную ценность как дефицитный материал. На месте оставались только нижние венцы – фундамент, находившийся в грунте и, очевидно, не пригодный для дальнейшего использования из-за трухлявости. Раскопки Петровского зимовья явились первыми в Приамурье исследованиями памятников подобного типа. Нами было изучено общественное здание, совмещавшее в себе функции церкви, хлебопекарни и жилого помещения, что значительно конкретизировало взгляды на динамику бытования Петровского зимовья. Раскопки 2000 года также заложили основы так называемой «церковной археологии» в крае. В 1855 году Петропавловская церковь была переведена в Николаевск-на-Амуре, в котором находилась только часовня. Было решено перенести часовню к одной из больших казарм, в которой сделать обширные складные двери, чтобы команда могла слушать службу стоя в казарме. Эта церковь была первой в городе и на Нижнем Амуре. После освящения в 1857 году нового Градо-Николаевского Приморского собора Иннокентием Вениаминовым Петропавловская церковь была закрыта. Позднее на городском кладбище была построен храм с таким же именем. Николаевская городская дума в декабре 1914 года приняла постановление увековечить место первого православного храма во имя Петра и Павла по Романовской улице (ныне Сибирская), между Портовой и Петропавловской улицами (соответственно Кантера и Ленина) постройкой каменной часовни. Был одобрен проект часовни инженера В. А. Косякова, построенной на Петроградском проспекте. Приступить к возведению часовни планировалось летом 1915 года… По каким-то причинам строительство не было начато. Но надо заметить, вероятно, по промыслу Божьему, место, где стояла первая церковь в Николаевске-на-Амуре, по сей день остаётся свободным от каких-либо строений. Приложение Е МУЗЕЙ ПОД ОТКРЫТЫМ НЕБОМ КАК ФОРМА СОХРАНЕНИЯ И ОСВОЕНИЯ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ Территория Хабаровского края располагает уникальными природными ресурсами и историко-культурными памятниками. Это, как и удобное географическое положение на пересечении западной и восточной культур, создаёт особо благоприятные условия для

97

развития туризма, который сегодня определён как перспективное направление стратегии социально-экономического развития региона. Программным документом этого процесса являются «Основные направления развития туризма в Хабаровском крае на период с 2003 по 2007 гг.». Река Амур — главная достопримечательность края; в её долине сосредоточены главные туристические объекты, что связано с проживанием в этих районах коренных народов, сохранивших элементы традиционной культуры, быта, уклада жизни и хозяйствования. Именно здесь расположены самые значительные этнокультурные и экологотуристические комплексы. Специфика таких комплексов определяется как природногеографическими особенностями территории, так и культурной самобытностью проживающих на ней коренных народов. Поэтому нередко этнокультурные центры создаются и как эколого-туристические комплексы. Такое сочетание характерно для территории старинного нанайского села СикачиАлян. Интерес к нему отечественных и зарубежных учёных, туристов, предпринимателей (начиная с момента первой публикации в 1895 году в газете «Приамурские ведомости» материала о наскальных рисунках) не случаен. Это амурское село, имеющее уникальное географическое положение, в прошлом связывало континентальную Азию и Тихоокеанское побережье. Уже в глубокой древности здесь формировалась своеобразная и яркая культура рыболовов и охотников. Созданные на базальтовых валунах вулканического происхождения наскальные изображения (самые ранние из них датируются 12 тыс. до н. э.) свидетельствуют о том, что здесь было святилище открытого типа. В мифологических образах, в ритуальных обрядах зарождалась космогония и космология каменного века. Сикачи-Алян в настоящее время является памятником «живой» культуры и носит характерные черты нанайского этноса. Древние культурные традиции до сих пор живут в прикладном искусстве сикачи-алянских мастеров, которые стремятся в своём творчестве прикоснуться к первоначальному миропредставлению людей архаической культуры. Попытки создания на территории села этнокультурной заповедной зоны, предпринятые в 70—90-е годы прошлого века, богаты интересными, но, к сожалению, нереализованными идеями: музей петроглифов под открытым небом (А. П. Окладников), природно-исторический заказник (Хабаровский крайисполком), национальный парк с историко-культурным комплексом (Комитет по культуре и искусству Хабаровского края). Либерализация внешнеэкономической деятельности и развитие туристического бизнеса позволили компании «Вэлком» разработать проект создания в районе СикачиАляна эколого-туристического комплекса. Для его реализации были привлечены

98

специалисты



экологи,

этнографы,

археологи;

использовались

результаты

исследований в экспериментальной археологии, накопившей интересный материал по моделированию промысловых и производственных объектов древности. В 2001 году этот проект получил практическое воплощение: была создана экологическая тропа, открыта экспозиция «Древняя история Сикачи-Аляна и культура нанайцев». На территории комплекса «Вэлком» появился музей под открытым небом, который состоит из зимнего неолитического жилища (5 – 7 тыс. до н. э.), зимнего жилища раннего железного века (1 тыс. до н. э. – 1 тыс. н. э.), дома людей (амурские чжурчжени) Покровской культуры (9 –13 вв.) и гольдской усадьбы с ритуальной рощей (автор проекта Спижевой Н. Е.). Активная туристическая деятельность ЭТК «Вэлком» привела к тому, что в Управлении по туризму при Министерстве экономического развития и внешнеэкономических связей Хабаровского края была создана рабочая группа по Сикачи-Аляну, главные выводы работы которой были изложены в постановлении губернатора края от 30 сентября 2002 г. «О мерах по охране, сохранению использованию памятника древней культуры «Петроглифы Сикачи-Аляна». Необходимость расширения деятельности эколого-туристического комплекса привела к тому, что компания «Вэлком» совместно с Дальневосточным художественным музеем создала в 2002 году культурный центр «Музей аборигенной культуры народов Амура», который приобрёл статус филиала ДВХМ. Союз на юридической основе (Положение о филиале ДВХМ и договор с компанией) частной туристической фирмы и государственного учреждения культуры есть, с одной стороны, результат расширения деятельности музея в регионе, а с другой — стремления компании «Вэлком» использовать музейных специалистов для рекламы и успешной конкуренции на туристическом рынке. В день открытия (26 июля 2002 г.) филиала ДВХМ посетителям была представлена выставка «Сикачи-Алян: исследователи, памятники, художники. XII тыс. до н. э. — XXI век», которая функционирует и сегодня. Сохранение традиционной культуры народов Приамурья — особенно важная задача, так как активно происходит размывание границ народного искусства, когда предметы самодеятельного творчества — китча представляются как самобытные произведения традиционной культуры. Многие национальные культурные центры близки к исчезновению. С уходом из жизни мастеров старшего поколения утрачивается преемственность. Поэтому важнейшей задачей «Музея аборигенной культуры народов Амура» должно быть создание лаборатории по изучению и сохранению народного искусства, которая практической деятельностью связывала бы традиционную и современную

99

культуру народов Приамурья. Эта задача отчасти решается через музеи под открытым небом. Традиционно такие музеи, существующие во многих странах, создаются на основе памятников народной архитектуры в сочетании с предметами народного быта. Типы таких музеев различны, они возникают на основе уже сложившегося историкоархитектурного ансамбля, либо он составляется из различных памятников народной архитектуры, имеющих определённую историко-художественную ценность. Территория вокруг таких музеев превращается в историко-природный парк, что позволяет сохранять памятники народного зодчества и быта в естественном состоянии. Как отмечают музееведы, они весьма перспективны, так как представляют те стороны народной жизни (ремесла, промыслы, утварь), которые наиболее полно обеспечены музейными коллекциями. Деятельность музеев под открытым небом многоаспектна и многообразна: это и фольклорные праздники, дни ремёсел, школы мастерства, ярмарки, творческие мастерские для народных умельцев. Сравнительно новой перспективной формой таких музеев становятся экомузеи, которые позволяют придать особый статус природной зоне, где они расположены. Главные задачи экомузея — сохранение и защита окружающей среды, изучение и сохранение культурного наследия, его активное, творческое использование местным населением. Именно таким региональным экомузеем должен стать музей под открытым небом, расположенный на территории ЭТК «Вэлком» у с. Сикачи-Алян. В перспективном плане его развития — нанайская кузница, мастерские по традиционной выделке рыбьей кожи, плетению из лозы корзин и блюд, изготовлению утвари из берёсты и дерева, плетение сетей из волокон крапивы, шитьё одежды. Экскурсанты и туристы смогут наблюдать, например, за работой лодочного мастера, изготовлением игрушек или разделкой рыбы. Естественно, что такое развитие музея предполагает активное участие в нём жителей села Сикачи-Алян и других окрестных деревень. «Музей аборигенной культуры народов Амура» и музей под открытым небом сегодня пользуются огромной популярностью. Для многих его посетителей, особенно детей, откровением становится то, что с детства знакомые предметы оказываются бесценными памятниками культуры, которые нужно беречь и сохранять. История каждого народа — это его орудия труда, пища, одежда, его верования, традиции, обычаи, памятники искусства. Ведь «сегодня каждый из живущих на земле должен отчётливо сознавать, что успехи мировой цивилизации — итог мудрой памяти всех веков и поколений землян» (Р. Ф. Итс).

100

Приложение Ж РУССКИЕ ПОСЕЛЕНИЯ НА НИЖНЕМ АМУРЕ (XVII в.) На протяжении ряда лет Приамурское географическое общество проводит экспедиции, тема которых связана с деятельностью казаков-землепроходцев XVII века. Так ещё в 1978 – 1979 годы и в 1982 году учёный секретарь общества А. А. Степанов организовывал совместно с Институтом истории, филологии и философии (Новосибирск) археологические экспедиции по определению местонахождения Ачанского городка. В 1988 году В. А. Тураевым была проведена реконструкция части маршрута И. Ю. Москвитина на реке Улье. В 1989 году автор данной публикации возглавил экспедицию на парусной шлюпке по моделированию похода отряда В. Пояркова от устья Уссури до Амурского лимана, с определением его зимовки в устье Амура. В 1991 году наш отряд провёл разведочные работы на реке Амгунь по определению местонахождения Дукинского зимовья и Усть-Немиленского острога. В сентябре 2002 года Приамурское географическое общество совместно с Институтом водных и зкологических проблем организовало комплексную разведку в протоке Серебряной в районе современного села Ачан. Целью наших работ было обследование предполагаемого места зимовки Хабарова в 1651 — 1652 году, как считал А. А. Степанов. В 2005 году автор провёл археологическую разведку (Открытый лист № 335, форма 1) в районе сёл Нижние Халбы и Нижняя Гавань, на выявление памятников материальной культуры землепроходцев. В статье «Известная челобитная С. В. Полякова 1653 г. и её значение для археологов Приамурья» исследователь истории Дальнего Востока Б. П. Полевой подчеркнул, что археологам, изучающим русские поселения XVII века, необходимо, прежде всего хорошо знать все письменные источники этой эпохи. Стоит добавить, что необходим и детальный анализ этих источников-«отписок», основанный на изучении географических карт, гидрологических характеристик рек, особенностей рельефа и его оценка, особенно при определении мест зимовок. Впервые такую работу провёл археолог Ю. М. Васильев в работе «Где искать Ачанский острог?». Затем эта тема была конкретизирована доктором географических наук А. Н. Махиновым в статье «О местонахождении Ачанского городка Е. П. Хабарова в нижнем течении реки Амур (1651 – 1652)». Учёный методом наложения графика движения отряда Хабарова, изложенного в отписке Хабарова якутскому воеводе Францбекову, на карту Амура, определил место зимовки землепроходцев — село Нижние Халбы Комсомольского района. Автор соглашается с упомянутыми специалистами с их трактовкой о местонахождении Ачанского городка и подкрепляет их выводы новыми деталями, открывшимися при изучении документов XVII века и в ходе археологической разведки

101

2005 года. Прежде всего к русским поселениям XVII века на Нижнем Амуре мы относим места зимовок отрядов Е. П. Хабарова (1651 – 52) и О. Степанова (Кузнеца) (1655 – 56). Местонахождение с. Нижние Халбы (Ачанский городок). Национальное село Нижние Халбы (нанайцы) расположено у впадения реки Горин (левый приток) в Амур, на обширном песчано-гравийном мысу. Строения села находятся в 300 метрах от берега Амура. С юга между урезом воды и постройками пролегает песчаный вал до трёх метров высоты. По наблюдениям местных жителей он разрушается, чему способствует забор песка на хозяйственные нужды и эоловые процессы. Вот некоторые факты (использованные нами при моделировании событий, связанных с основанием Ачанского городка) из документов XVII века: распросные речи письменного головы Василия Пояркова (1646) и отписка (1652) Е. П. Хабарова якутскому воеводе Д. А. Францбекову Ерофей Хабаров в этом письменном памятнике в Якутский острог отметил: «...стоит на правой стороне на каменю (Малмыжский утёс) улус, велик горазно. И с того места люди пошли имя ачаны. И с того места и до моря место не пашено, и скота нет, а живут все рыбою...». Здесь Хабаров предков нанайцев, называет ачанами, а также выявляет их культурно-хозяйственную специализацию («место не пашено, и скота нет, а живут все рыбою»). У Василия Пояркова этот народ – натки («...А по Амуру живут дючеры же пашенные.. а натками плыл до гиляков 2 недели...). Эти два источника согласуются с традиционной ландшафтно-хозяйственной зоной для «наток не пашенных», которая начинается от горного пережима Амура по линии мыс Оджал — утёс Малмыж . Рассмотрим вопрос расселения рода Одзял (Узал-Узала). Вероятно, мыс Оджал на Серебряной протоке близ села Ачан (бывшее Болонь) являлся родовой святыней и определял центральное географическое положение рода. Также, возможно, ОдзялОджал (в русифицированном звучании — Ачан) был самым влиятельным родом на этой территории в XVII веке, и влияние его распространялось на другие роды ниже по течению Амура. Другая версия происхождения термина «ачан». Слово «ачан» с нанайского переводится как: 1) место впадения одной реки в другую; 2) место встречи. В этой ландшафтно-хозяйственной зоне, русло Амура, которое является основной природной осью расселения нанайцев, принимает в себя течение крупного левобережного притока – реки Горин. Такое место встречи двух рек — Горина и Амура происходит у села Нижние Халбы. «Ачанцами» могли называть себя «нижние натки» (нанайцы, ульчи), которые проживали в районе впадения реки Горин в Амур. Из этого следует, что название родовплемён и, возможно, улуса, стоящего в месте впадения Горина в Амур, стало исходным

102

для названия русского городка — Ачанский острог. Надо заметить, что в маньчжурских источниках место столкновения маньчжуров с русскими (1652) именуется селением Учжала. Теперь, определив место зимовки отряда Е. П. Хабарова, выясним, возводили ли «служилые и волные казаки» острожные постройки. По тексту Хабарова: «...И сентября в 29 день наплыли на улус на левой стороне, улус велик. И яз приказной Ярофейко, и служилые и волные казаки посоветовали, и в том улусе усоветовали зимовать. И тут город поставили, и с судов выбрались в город...». «Улус велик» – значит отряд высадился на обжитый берег и, можно предположить, изгнал насельников из улуса. Оставалось только огородить место зимовки: «и тут город поставили». Как мы видим, речь идёт только о городьбе улуса. О других строительных работах Хабаров в своей отписке не говорит. Это подтверждается и в тексте челобитной (6 сентября 1653 г.) С. В. Полякова: «...И как доплыл до Ачансково улуса и тут в улусе стал и почал он, Ярофей, зимовать, ни поставя ни острогу, ни крепости. И тут мало наших голов не потерял и твою государевы казны, а пушкам ни роскатов, ни быков не поставил, а поставил среди улицы просто...». Сравнение рельефа на территории современного села с описанием местности древнего городка, сделанное Хабаровым, дало некоторые совпадения и позволило частично реконструировать осаду городка. В частности, в его отписке в двух случаях упоминается о действиях неприятеля: в одном (8 октября 1651 г.) – « из прикрыта напустили», в другом (24 марта 1652 г.) – «ударила сила из прикрыта». Выше было сказано, что с южной стороны, между урезом воды и селом, протянулся песчаный вал до 300 м длины. За этим валом, вероятно, и «накапливался» незаметно ночью враг, прежде чем на заре напасть на казаков. Отдельные артефакты этих событий (каменное ядро, два металлических наконечника стрел и боевой топор-чекан) хранятся в местном школьном музее. Они найдены в разное время на песчаном валу. Эти предметы могли принадлежать как казакам-землепроходцам, так и воинам маньчжурского войска, штурмовавшим острог. Перед первым нападением дючеров и ачанов на городок 5 октября 1651 года Хабаров снарядил сто человек на двух судах («и парусы вверх бегали») для заготовки рыбы. Вернулись заготовщики через пять дней. За это время неприятель силою около тысячи человек, двигаясь с верховий Амура, напал на Ачанский улус. Как же получилось, что два отряда не встретились? А может потому, что командированные ушли в другую сторону из-за своих разбойных действий накануне? В тексте Хабарова: «... И от того улусу (мыс Малмыж) плыли двои сутки. И тут стали проходить улусы юрт по сту. И как к улусу в стругах приедем, и они на берег вскочили, и из стругов с нами дерутся. И Божиею милостию и государским счастьем, тех многих людей побили...». Можно предположить, что в ряды движущегося на Ачанский городок войска

103

вливались силы из тех улусов, которые хабаровцы

проходили за два дня перед

остановкой на зимовку. После этих событий сотня казаков «вверх бегала», но думается не в сторону разорённых ими улусов, а вверх по течению реки Горин. «...И ходили в тот поход пять дней. И те свои суды в тех улусах в двух нагрузили...». Один из этих улусов, наверняка, современное селение Бичи в нижнем течении Горина. Перед установлением льда с верховий горно-таёжных рек в Амур для зимовки «скатывается» рыба, которая во множестве скапливается перед замедленным течением Амура. В это время года обычно местными жителями в устьевой зоне горных рек проводился массовый лов рыбы. Дополнительные сведения о местонахождении Ачанского острога даёт анализ близлежащей топонимики. По этому поводу приведу часть текста из отписки Хабарова: «...И ноября в 28 день подсмотрели холопи государевы, служилые люди и волные охочие казаки, иноверские дороги санные, и ездят на собаках. И подсмотря те дороги, и мне, Ярофейку, сказали. И аз, Ярофейко, посылал служилых и волных охочих людей сто двадцать человек. Шли день и подошли сакму... И тут Божиею милостию и государским счастьем, (поймали) добрых людей, ачанского князя Кечи двух братьев и ясырь, а иных улуских мужиков многих побили. И из того походу в город с теми мужиками и с языки пришли на третий день. И тот Кеча под братей своих ясак, поминочные соболи (дал)...». В 12 – 15 км ниже села Нижние Халбы в Амур впадают две речушки: на левом берегу — Гяча; на правом — Гяченская, причём берущая своё начало с горы Гяча Южная. Слово «гяча» в переводе с нанайского означает «зарубка». Можно предположить, что географические объекты (особенно устойчивы во времени гидронимы) с названием «Гяча» сохранились от имени ачанского князя Гяча, местопребывание которого в прошлом эти гидронимы и определяют. В интерпретации казаков и самого Хабарова имя князя прозвучало, как «Кеча». Реальное расстояние (по льду, снегу и, возможно, ещё некрепкому льду), которое мог пройти отряд (120 чел.) за световой день составляет 10 – 15 км. А это соотносится с текстом отписки: «и из того походу в город с теми мужиками и с языки пришли на третий день». День ушёл на дорогу в район упомянутых речушек, другой — на поимку «ачанского князя Кеча двух братьев», третий потрачен на возвращение в «город». На вероятное нахождение Ачанского городка именно на территории села Нижние Халбы указывает ещё один факт. В 90-х годах в этом селе работала археолог из г. Комсомольска-на-Амуре З. С. Лапшина, которая в береговой террасе на юго-западе села среди предметов древнего нанайского жилища обнаружила наперсную медную икону XVII века. Иконка (находится в Комсомольском городском краеведческом музее) сохранилась во фрагментарном состоянии и определить, кто из святых изображён на ней, не представляется возможным. Без сомнения, этот предмет принадлежал одному из зимовщиков.

104

В 1652 году Е. П. Хабаров и его спутники впервые в Приамурье одержали важную победу над внешним врагом. Поэтому уже давно историки стремились определить точно, где же произошли эти исторические события. По этому поводу были высказаны различные гипотезы, в том числе и наша. Мы понимаем, что трудно найти на территории современного села следы материальной культуры землепроходцев, однако есть надежда, что со временем может обнаружиться захоронение одиннадцати казаков, погибших при обороне острога. Местонахождение урочище Гери (Косогирский острог). Урочище Гери находится на правом берегу Амура в 8 км ниже села Нижняя Гавань, у северной оконечности горы Пушю (высота 567 м). Рядом размещается прибрежное озеро Гери, которое протокой соединено с Амуром. Национальное село (нивхи, ульчи) Гери-Хери прекратило существование в 60-е годы XX столетия. По сведениям информатора из села Богородского Ивана Родни, от селения Гери в прошлом начиналась вьючная тропа, которая вела на побережье Амурского лимана, к устью реки Тыми. Этой тропой пользовались торговцы, доставлявшие грузы к лиману и обратно — на Амур. Ходил этим путём с товаром в начале XX века и дед Ивана Родни. Располагалось селение на береговой террасе, сложенной из валунов. При осмотре из-за густой травяной растительности, поднявшейся на месте сгоревшего леса, рельефные признаки строений не выявлены, не говоря уже о предметах быта. Наша реконструкция по определению местонахождения Косогирского острога сделана по отписке Степанова (22 июня 1656 г.) якутскому воеводе М. С. Лодыженскому. Приказным человеком вместо Хабарова на Амуре в конце 1653 года был назначен Онофрий Степанов (Кузнец). Во время «хождения» Степанова со «служилыми людьми» по Амуру зиму 1655 – 1656 года они провели в Косогирском остроге. В своей челобитной он излагает: «...И сплыл он, Фёдор Пущин, на низ в Гиляцкую землю со мною, Онофрейком, и с служилыми людьми вместе. И как буду я, Онофрейко, на рубежу Гиляцкие земли...». Произошло это осенью 1655 года, когда встал вопрос зимовки. По сведениям учёного Л. Я. Штеренберга, на Амуре в конце XIX века границей (рубежом) проживания гиляков (нивхов) и ульчей было селение Гери, и она, по его сведениям, не менялась к тому времени, по крайней мере, триста лет. Название острога мы узнаём далее из отписки: «... река прошла, и тот Фёдор Пущин хотел идти из Косогирского зимовья на море, не ведаю куда. И я, Онофрейко, его, Фёдора, с служивыми людьми в Косогирском остроге задержал и не отпустил...». Доказательство того, что Косогирский острог был поставлен именно здесь, «на рубежу гиляцкой земли», мы также находим в ясачной книге О. Степанова. Ясак собирался не только на Амуре, но и на Сахалине. Попасть туда можно было кроме

105

водного пути ещё и по короткому – сухопутному, упомянутому выше. Объясаченные стойбища западного побережья Сахалина расположены как раз напротив устья реки Тыми. Теперь по поводу происхождения названия острога. По результатам наших исследований, место, где могло находиться зимовьё, каменистое. Средние и крупные валуны, застилающие двухметровую береговую террасу, являются осыпкой горы Пушю. Здесь годился только особый вид постройки укрепления – «косой», когда тыновая стена нижними концами не вкапывается в землю, а ставится под наклоном во внутреннюю сторону. Такой экспресс-метод в строительстве тогда хорош, когда ощущается недостаток времени (перед началом зимы) и нехватка рабочих рук (малочисленность отряда), что, собственно, подтверждается текстом отписки. Степанов сразу же после прибытия на рубеж гиляцкой земли узнаёт, что отряд Логинова (30 человек), прибывший из Якутского острога по Охотскому морю, был побит гиляками. С частью отряда «Онофрейко, на тех изменников гиляцких людей ходил и языков взял». В истории Дальнего Востока известен факт постройки подобного острожка. Например, «Косой острог», который находился на реке Охоте, в районе посёлка Охотск. Итак, мы выяснили происхождение первой части сложного слова «косогирский». Вторая составляющая этого слова — гира. Так как селение Гери-Хери являлось порубежным для двух народов нивхов и ульчей, то здесь возможны варианты произношения, как «гери», так и «гири». Слово «хер» – вариант «гер» переводится с нивхского как прибрежное пространство, расположенное между береговой полосой и близлежащей горой. Это пространство и занимало селение Гери у горы Пушю в прошлом. Другое нивхское слово «хир» или «гир» имеет значение «кузнечные меха». Селение с таким названием, определяющим возможную профессиональную ориентацию его жителей, имеет актуальное значение у торгового тракта. При этом отметим интересное совпадение — Онофрий Степанов имел прозвище «Кузнец», так как владел кузнечным ремеслом. Как мы уже заметили, в разные периоды на смежной территории между нивхами и ульчами могли быть различные названия одного и того же места, притом созвучные. Например, в ульчском языке «гири» обозначает русло реки, фарватер. Это соответствует тому, что фарватер и быстрое течение реки Амур проходит в этом месте у берега. Из этого следует, что в XVII веке у горы Пушю мог существовать улус под названием Гири, где был поставлен «косой» острог. Попытка выяснить, где же находился Косогирский острог Онофрия Степанова (Кузнеца), была уже в XIX веке. В это же время в научной литературе появляется другое его название — Косогорский острог, как следствие размещения его в Косогорновым улусе, который находился значительно выше, в «дючерской земле», т. е. на территории

106

проживания «верхних» нанайцев. Заметим, что в XVII веке

эти названия чётко

различались и не смешивались. Эта путаница уже в наше время привела к тому, что Б. П. Полевой, а за ним А. Р. Артемьев «расположили» его на мысе Кырма (выше устья Уссури), где исследователь Амура Р. К. Маак (XIX), проводя изучение древнего укрепления, предполагал, что открыл Ачанский городок. Здесь игнорируется замечание самого О. Степанова о возведении им острога в земле гиляков. Таким образом, наши архивно-полевые исследования показали, что местоположением Косогирского острога, основанного Онофрием Степановым (Кузнецом) в 1655 году, может являться урочище Гери. В истории Приамурья Ачанский городок и Косогирский острог просуществовали около восьми месяцев каждый. Маловероятно, что их материальные следы будут обнаружены. В этом случае архивные документы XVII века остаются единственными источниками при реконструкции исторических событий на Амуре. Приложение И ПАМЯТНИКИ ДРЕВНИХ КУЛЬТУР НА КОЛЬЦЕВЫХ СТРУКТУРАХ РОССИЙСКОГО ПРИАМУРЬЯ Лаборатория «Палеогеография Приамурья» Центра по содействию развития фундаментальных научных исследований (ЦСРФНИ), действующая с марта 2005 года, основной задачей ставила проведение полевых изысканий. Опираясь на результаты прошлых экспедиций Приамурского географического общества, связанных с поиском памятников древних цивилизаций на территории Дальнего Востока России, было принято решение обследовать горно-таёжные участки в Нанайском, Комсомольском и Ульчском районах Хабаровского края. Результаты поисковых работ превзошли все ожидания участников экспедиции. 1. Этнокультурный памятник гора Тигровый дом, по-нанайски Мэкэ — «Жилище чёрта» (Нанайский район), располагается в 64 км на северо-восток от поселка Мухен и представляет более десятка отдельно стоящих останцев. Сохранились предания и рассказы очевидцев о том, что эти места издавна имели культовое значение. Некоторые очевидцы утверждали, что в одной из пещер Тигрового дома имеются петроглифы. На памятнике было осмотрено десять останцев высотой от 5 до 30 м. Скалы сложены из гранитных плит и блоков, в некоторых из них были обнаружены ниши. Одна из обследованных ниш достигала 3-метровой глубины. Вероятно, что в этом районе есть пещеры более крупные; они не были обнаружены нами из-за короткого срока работы экспедиции. Осматривая с высоты последнего мегалитического останца пройденный путь, мы на первой скале заметили отверстие, излучавшее свет, хотя солнце находилось с другой

107

стороны. Для древних охотников этот мегалит с солнечным эффектом определенно имел сакральное значение. При взгляде с вершины этого останца стало ясно, что «Тигровый дом» представляет собою кольцевую структуру, возможно, космогенного происхождения. Можно предположить характер его образования — ударный, результат падения небесного тела, например, астероида. 2. Нижнетамбовское святилище-обсерватория находится в 18 км на север от села Нижнетамбовского (Комсомольский район) на горе Шаман (885,5 м). На её вершине возвышаются мощные мегалиты, сотворённые природой. Один из них в ясную погоду хорошо виден со стороны Амура. Эта огромная скала получила в народе название «Шаман» 28 м. Останцы Охотник, Собака и другие имеют размеры от 7 до 20 м. Все мегалиты располагаются кольцом, повторяя форму штока горы Адзи (772 м). Мегалит Шаман (вид с севера) удивительно точно воспроизводит человеческую фигур. У подножия его находится гранитный валун, на котором рукой древнего человека выбиты четыре лунки (диаметром 5 см, глубиной до 2,5 см), три из них образуют антропоморфную личину. На запад от Шамана расположена скала, на вершине которой лежит камень с двумя каменными портретами. Изящный женский образ, обращённый на северо-восток, представлен в профиль, «взгляд» мужского «лица» в анфас направлен на юго-восток. Женское начало — это солнечный символ, мужское — символ Луны. Располагаясь на разных концах одного каменного тела, они едины в целостном образе. Такой дуализм традиционен в древних культурах. Солнце в мифологии многих народов считалось существом женского пола (в Передней Азии, у хеттов, грузин, австралийцев, малайзийцев, эскимосов и у некоторых индейских племен). По древней восточной традиции, принятой в Европе, воскресенье является днём, посвящённым Солнцу. Древние славяне представляли воскресенье в образе женщины и поклонялись в этот день женскому изображению. В «Ригведе» есть раздел о женитьбе бога Луны Сомы (жених) на богине Солнца Суриа (невеста). В монгольских сказаниях говорится о связях девушки по имени Солнечный свет с мужчиной по имени Месяц. Есть русское выражение, в котором, видимо, зафиксировано архаическое название Луны: о седовласом мужчине говорят — «белый как лунь». Мегалит Охотник (с южной стороны) воссоздаёт образ ведического Ханумана (сына Шивы), командовавшего армией обезьян и бившегося с демоном Равана. По нашим наблюдениям, в ночное время над этим мегалитом находится Полярная звезда; созвездие Большая Медведица обрамляет его в вечернее время слева, а в предутреннее — справа. Среди густых зарослей рядом с Охотником стоит огромная каменная черепаха (до

108

10 тонн). Она дополняет семантический ряд, развернувшийся на сакральной горе. Неслучайно в древнекорейской традиции существует солярный миф о черепахе (скале, камне), рождающей женщину – Солнце. Совсем неожиданной для нас была встреча на поляне с Богатырем, который буквально «врос» в землю. Подобные изваяния хорошо известны в Европе, Сибири, на Кавказе. Там и называют их «каменными бабами». В километре на запад от фигуры Шамана на плоской вершине скальной гряды Алтарь находятся две искусственные чаши, расположенные по оси северо-восток; форма одной из них — листовидная. Обе в поперечнике составляют 30 см. Проведённая дальше на северо-восток условная ось совпадает с расщелиной, находящейся с правой стороны мегалита Охотник и напоминающей прорезь прицельной планки, которая нижней частью совпадает с вершиной горного хребта на горизонте. Этот своеобразный наблюдательный астрономический прибор древнего человека ориентирован на восход солнца в день его летнего стояния. На мегалитическом памятнике есть и другие места для наблюдений за восходом солнца и луны. Вероятно, это необходимо было для составления лунных и солнечных календарей, для предсказания затмений. На Шамане мы наблюдали восход и заход низкой луны. Они происходили у определённых мегалитов. Это позволяет предположить, что кольцевая структура являет собой это святилище с пригоризонтной обсерваторией. Более того, все представленное даёт возможность сделать вывод о том, что горы Тигровый дом и Шаман — объекты космогенного характера. На подобных кратерах-цирках, как правило, находятся святилища неолитического человека. Связано это, по нашему мнению, также и с аномальным характером данных мест. Напрашивается вывод о том, что природные мегалиты, например горы Шаман имеют отношение к первоначальной исследовательской работе людей каменного века: накоплению астрономических знаний, выработке на этой основе методики наблюдений за небесными телами. В Европе и Сибири святилища-обсерватории, подобные Шаману, сегодня хорошо изученное явление, но такой феномен на территории Дальнего Востока России и, в частности Приамурья, открыт впервые. Данные, полученные в результате нашей экспедиции, мы связываем с пребыванием в этих местах неизвестной до настоящего времени цивилизации (от мезолита до начала нашей эры). Отметим и такой факт: памятники эти находятся на одной широте со знаменитыми уже святилищами-обсерваториями типа Стоунхендж, Аркаим, Белая лошадь, Малая Медведица и другими. 3. Археологическая экспедиция 2006 года на горе Шаман выявила новый объект астроархеологического характера. На том самом камне два портрета, мужской и женский, обнаружены три лунки

109

(диаметром до 15 см), размещённые по линии «восток—запад». В их расположении есть особенности. Две крайние лунки составляют единую ось с расщелиной в скале Собака на востоке, а средняя и западная лунки вместе с расщелиной в скале Охотник составляют другую ось. Эти исследования дали возможность предположить, что это место являлось пунктом наблюдения за солнцем в дни равноденствия (21 марта и 23 сентября). В это же время нами была зафиксирована ещё одна «иллюстрация» к легенде коренных народов, а именно: фигура Охотника оказалась не одинокой. Рядом с ней находится ещё один силуэт. Это дочь Шамана, которую выкрал Охотник. Преследуемые Шаманом с Собакой, они все окаменели, застыв в движении на запад. Слева от Охотника находится островерхий шалаш, в котором скрывались влюблённые. Большое впечатление на нас произвело отверстие, которое мы обнаружили в верхней части мощной стены, сложенной из гигантских блоков. Через этот пролом хорошо видна долина реки Амур, а на переднем плане — гора Адзи. В будущем мы предполагаем исследовать также неолитические поселения Большой и Малый Дурал, которые находятся в устьях одноимённых речек, сбегающих с сакральной горы. Приложение К ПРИНОСЯЩИЕ ДАНЬ СОБОЛЯМИ Торговые связи между коренными народами Приамурья и Сахалина – нанайцами, ульчами, нивхами, нигидальцами, орочами, удэгейцами и айнами – существовали с древнейших времен. После заключения Нерчинского договора (1689), по которому Россия уступила Приамурье Цинской империи, в этой торговле стали активно участвовать маньчжуры. Это связано с тем, что Цинское правительство создало на этих территориях систему поднесения в дань соболей и пожалования в качестве ответных даров – «улиня» (дорогих вещей, денег, богатства). Для этого на Нижнем Амуре были учреждены временные (сезонные) ямыни, куда направлялись маньчжурские чиновники. Именно такой ямынь, деревянный городок существовал с 1796 по 1820 год в селении Дерен (в районе современного села Новоильиновка). Вот так его описывает Мамия Риндзо, известный японский путешественник: «квадратными участками размерами около 14 – 15 кан из бревён сделан двойной частокол, внутри, слева, справа и задней части – места торгового обмена. В центре возведён ещё один двойной частокол, административное учреждение устроено в этом месте. Это место получения дани и пожалования подарками. В каждом из частоколов сделаны только одни ворота, других входов и выходов нет».

110

Мамия Риндзо

в 1808 году был командирован

японским правительством для

исследования Сахалина и Амура. На основании путевых записей путешественника известно, что в 1809 году он прибыл на Амур, а в июле достиг ярмарки Дерен. Когда Риндзо направлялся с острова Сахалин на реку Амур, то при высадке на материке он увидел корабли, которые прибыли из района, граничащего с Кореей. От этого места, по его словам, до Дерена пролегла горная дорога похожая на улицу. По ней в обоих направлениях непрерывным потоком двигались варвары. Так он называл людей неяпонского происхождения. В летние дни деревянный городок Дерен становился центром торговли и обмена, причём товар, полученный от маньчжуров в качестве улиня, становился предметом сделок уже среди аборигенов Амура. В Дерене в это время было оживлённо и шумно. Одни приезжали, другие отъезжали. Люди разных национальностей, прибывшие сюда из соседних территорий, даже из России, строили вокруг деревянной ограды многочисленные временные жилища-навесы; их было до сотни. Обычно здесь останавливались на 5 – 6 дней. Во время посещения ярмарки Мамия Риндзо в Дерене находилось 500 – 600 человек. В одном из маньчжурских документов за 1803 год имеется перечень ежегодно поставляемого улиня: женская придворная одежда без рукавов, придворные костюмы, парадная одежда, атласные халаты, халаты из синей шерсти, тонкое шёлковое полотно «гунсюй», атлас, расшитый четырехлапыми драконами, атлас «пэн», атлас для нарядов, красно-синий атлас, красная тафта, зелёная тафта, подкладочная тафта, тёмная ткань с синей шерстью, корейская ткань для подкладки и полотенец, белое полотно, гребни, платки на голову, пояса, хлопчатобумажная пряжа, иглы, пуговицы, хлопчатобумажные нитки, лаковые шкатулки, кожаные чемоданы. По дороге на ярмарку или на обратном пути также велся обмен. Например, сахалинцы, обычно в селе Чжали на Амуре, на шкурки выменивали лодки и могли даже приобрести собак. Развитие обменной торговли в течение длительного времени привело к тому, что в материальной культуре коренного населения Амура произошли значительные изменения. Соседние народы амурских аборигенов называли их рыбьекожими – за обычай питаться рыбой и одеваться в рыбью кожу. Но вследствие торговли с маньчжурами некоторые стали носить одежду из маньчжурской хлопчатобумажной ткани. Изменилась и пища сантанцев. Как отметил японский путешественник, глава рода в Чжали, принимая его, угощал «кашицей из смеси чумизы и риса». Он был удивлён тем, что у нивхов Сахалина продуктами питания являются мука из проса, бобов, пшеницы, гречихи, а сделанные из гречневой муки лепешки сверху покрывались рыбьим жиром. Однако такая еда употреблялась не часто. После контактов с маньчжурами и ханьцами (китайцами) у коренных народов

111

появилась привычка к питью вина и курению. Тот же Мамия Риндзо

писал, что

«местного вина не производят, всё вино выменивают в Маньчжурии, называют «аорцзя», это как наша крепкая водка сёсю, его наливают в оловянные фляги, пьют после разогревания в горячей воде или горячей золе». «Вина крайне мало – замечает наблюдательный путешественник, – очень много бедных людей не знают вкуса вина, но можно видеть, что варвары имеют большое пристрастие к табаку и вину». К традиционной домашней утвари аборигенов добавилось очень много привозных изделий: винные бутылки, оловянные фляги, чарки, котлы, лаковые изделия из Японии, маньчжурские керамические сосуды. В семье ороча в Кизи он увидел, что «их бытовые вещи все маньчжурские, особенно много керамических сосудов». Народы Приамурья с древности имели культурные и торговые связи с айнами острова Хоккайдо. В эпоху маньчжурской династии Цин они стали ещё более тесными. По преданию, айны с аборигенами Сахалина приезжали на Амур и Сунгари и участвовали в торговле с народами «страны Сантан». В то время земли западнее острова Сахалин японцы называли «островом Сантан» или «страной Сантан», а жителей, населявших эти места, – «сантанцами». В свою очередь сантанцы часто ездили в Японию для торговли. Местные жители называли это так – ездить в «Сишаньго чуаньгуань». Страной Сишаньго называли Японию нанайцы, ульчи и нивхи. Привозили они туда одежду и украшения, которые выменивали в ямынях. Останавливались торговцы на морском берегу, куда прибывали японские чиновники. Существовала церемония обмена товаром, во время которой все становились на колени. Сантанцы получали от японской стороны меха жёлтой лисицы, выдры, белого соболя. Затем они возвращались домой, дожидались следующего года, когда их купят в деревянном городке маньчжурские чиновники, которых называли «чуаньгуань», что дословно означает «одетые чиновники». В некоторых японских исторических источниках говорится о проникновении в страну маньчжурских парчовых и шелковых тканей. Маньчжуры до 1728 года одаривали приносящих дань соболями, одеждой для аудиенций, расшитой драконами и только позже готовая одежда пересчитывалась в улинь, даримый в кусках парчи, атласа и полотна. О торговом обмене народов «страны Сантан» с Японией существуют сведения в письменных источниках и Китая. Имеющие к этому отношению вещи находят не только на современном острове Хоккайдо, а также в китайской провинции Хейлунцзян, где находили даже японские монеты «каньэй». Следы «торгового пути Сантан» отмечены нами и на Амуре, где в селах Богородском и Булава во время проведения международной экспедиции в 1997 – 2000 годы в местных музеях выявлены японские предметы, а о маньчжурских товарах говорить уже не приходится – они повсеместно. Это в основном посуда и украшения.

112

Почему народы Приамурья стремились, рискуя своей жизнью, непременно посетить Японию с целью торговли? Причина, главным образом, заключается в получении выгоды. Японские письменные материалы свидетельствуют, что «рулон расшитой пионами на красном фоне парчи длинной 4 чжана 2 чи обменивался на 33 собольих шкурки»; «рулон расшитого драконами атласа пурпурного цвета длиной 1 чжан 9 чи» можно было обменять на «30 собольих шкурок». А в Маньчжурии одна шкурка соболя стоила 5 – 6 золотых. Поэтому прибыль, получаемая от использования даримого улиня, была весьма велика. Тогда неудивительно, что, невзирая на трудности, «сантанцы» переваливали через хребты, пересекали реки, плыли по бурному морю, при этом делали это неоднократно, чтобы попасть в Японию. Таким образом, народы Азиатско-Тихоокеанского региона, устанавливая торговые и культурные связи между собой, издавна не были разобщёнными. А сегодня их сотрудничество – жизненная необходимость. Приложение Л СЕВЕРО-ВОСТОЧНЫЙ ШЁЛКОВЫЙ ПУТЬ, ИЛИ МАМИЯ РИНДЗО В СТРАНЕ «САНТАН» С давних времен аборигены Амура общались с японцами, наладив торговые связи по водному пути. В Японии его называли «Торговый путь Сантан». В начале XIX века этот путь в обратном направлении прошёл и Мамиа Риндзо, почитаемый в Японии как великий путешественник и картограф. Торговые пути сыграли в истории человечества важнейшую роль, это были артерии, по которым обновленная кровь вместе со всем, что необходимо для жизни, несла с собой цивилизацию, заставляя человечество расти и развиваться. Я хочу в этом небольшом очерке коснуться истории «Торгового пути Сантан» и рассказать о путешествии по нему человека, которого японцы почитают почти так же, как мы почитаем святых. Как-то во время полевых исследований я гостил у своего старого приятеля-нивха Иннокентия Карха из села Тнейвах. Он рассказал мне легенду о богатыре по имени Плеун, который в старину жил в устье Амура, на мысе Пронге. Был он у нивхов предводителем и часто совершал дальние плавания, во время которых даже открыл для сородичей Шантарские острова. Не мог Плеун терпеть на нивхской земле чужеродцев, воюя с айнами, вытеснил их с Амура на Сахалин. Доставалось от его воинов и соседям – ульчам и нанайцам. Больше всего страдали от набегов Плеуна и его людей маньчжурские купцы, которые сплавлялись с верховьев Амура. Обычно они перехватывали лодки купцов у мыса Чныррах, где устраивали засады. Всегда Плеун выходил из этих стычек победителем и с хорошей добычей. Маньчжуры решили убить богатыря и пустились на

113

хитрость. Распустили слух, что в определённое время мимо мыса Чныррах пройдёт торговая флотилия. Отряд Плеуна стал караулить торговцев. В назначенное время суда не появились. Прошло ещё время, и люди предводителя расслабились, значительная часть их была распущена по домам. В это время маньчжуры напали на ослабленную засаду с суши. В неравном бою Плеун был ранен в живот, после чего его доставили домой, где он скончался. Некоторые места этого рассказа указывали на относительную недавность событий и их достоверность. Записав информацию в полевой дневник, я обратился к ней позже, во время проведения Хабаровским краеведческим музеем российско-японских экспедиций в 1997 – 2000 годы, которые мне довелось возглавлять. С японской стороны исследования проводил этнограф, профессор музея этнологии г. Осака Кадзуеси Оцука, который много лет изучает торговый путь «Сантан». В своё время в старинных японских письменных источниках его заинтересовали описания неких людей «сантан», которые приплывали в Японию с Нижнего Амура. Их десятивёсельные лодки были загружены китайской бумагой, рисом, шёлком, который в Японии называли «сантанским». Нижний Амур в то время японцы именовали Восточным Даттаном, а земли западнее острова Сахалина, освоенные маньчжурами, – «островом Сантан». Во время наших работ были выявлены свидетельства былых торговых связей аборигенов Амура с Японией. В частности, в селе Булава в одной ульчской семье хранилась большая коллекция японской деревянной лакированной посуды для чаепития. Особенно нас интересовали лодки, на которых перевозили товары «сантанцы». Маньчжурские торговые экспедиции осуществлялись на лодках амурского типа. Они были довольно вместительны и грузоподъёмны, способные выдержать большую волну на реке и на море. Нос лодки украшался орнаментом и фигурой морской птицы – гагары. Люди «сантан» – это маньчжурские торговцы, пользовавшиеся одним из водных путей, который соединял Китай и Японию через Амур и Сахалин в XVII – XIX вв. Собственно маньчжуры освоили путь, которым с древнейших времен пользовались аборигены Амура, и у нас есть все основания этот торговый путь называть северовосточным шёлковым путём. В Японии торговцы, продав китайский товар, приобретали котлы, бисер, деревянную лакированную посуду. Эти вещи у них охотно приобретали нивхи, ульчи, нанайцы, которых маньчжуры называли рыбьекожими за обычай носить одежду из рыбьей кожи. Возникновение торгового пути «Сантан» было следствием японской политики «закрытой страны», когда запрещалось строить суда, способные уходить на большие расстояния от берега. Всё же во времена политической изоляции сегуна Токугавы были случаи, когда японцы сами отваживались пройти торговым путём «Сантан» в обратном направлении. Считается, что первым японцем, плававшим по Амуру, был Абэ но

114

Ёритоки. Он поднялся вверх по реке до устья Сунгари за 30 дней. Предполагают, что затем по Сунгари он дошёл до места, где стоит город Харбин. В начале XIX века берегов Амура достиг Мамиа Риндзо. Происходил он из семьи бондаря. По преданию, его родители десять лет молились богине Цуки-ёми Но Ками (богиня Луны) в надежде, что она дарует им ребёнка. Наконец у них родился мальчик, которого первоначально назвали Томомунэ. Это произошло в 1780 году. В 25 лет (1805) Мамиа Риндзо посетил остров Этороофу (Итуруп) Курильской гряды. Вторично он побывал там же в 1807 г., во время экспедиции на Сахалин под началом Мацуда Донзюдро. После этого похода он прослыл среди японцев не только как известный учёный, но и как отличный воин. В тот год русский промышленник Хвостов, не давая закрепиться японцам на острове, напал на них. Риндзо со своими товарищами отступил в горы. Русская пуля попала ему в мягкое место задней части тела, однако он не упал и благополучно ушёл. За эту баталию правительство наградило его очередным чином и пенсией. В 1808 году Риндзо по заданию японского правительства Бакуфу уже самостоятельно был командирован на Сахалин и Амур, чтобы исследовать места, оставшиеся неизученными, в том числе побывать и на «острове Сантан». Неуверенность в благополучном исходе этого путешествия у Мамиа Риндзо была достаточно велика, и он даже сделал распоряжения на случай своей гибели. На основании дневниковых записей путешественника известно, что в 1809 г. он прибыл на Амур. В июле достиг ярмарки Дерен, которая находилась в двух километрах ниже современного села Новоильиновка. «Дерен» с нанайского языка переводится как «исток протоки». Там тогда находилось сезонное (летнее) представительство маньчжуров. На Нижнем Амуре оно было единственным, где японский путешественник и предстал перед чиновниками-маньчжурами. Проводник-туземец объяснил им, что это японец. Тогда для официальной встречи чиновники соответственно оделись. Приём состоялся на судне, где жили маньчжуры. Учитывая, что местные жители агрессивно отнеслись к появлению японцев, чиновники приказали ему жить на судне. Но тут не согласились с этим спутники Риндзо. В конце концов все они разместились во временных жилищах на берегу. Тем более в Дерене не было ни одного капитального строения, лишь шалаши, покрытые берестой. От этого ярмарка имела весьма живописный вид. Мамиа Риндзо попал на ярмарку в момент активной торговли, здесь находилось от 500 до 600 торговцев. Товар в Дерен завозился не только из Маньчжурии и Китая. Попадал он туда даже из России, от Кяхтинских купцов. Само представительство было окружено забором из брёвен, где разместились торговые ряды. В центре находился внутренний дворик для чиновников. Фасадной

115

частью представительство выходило на Амур. В этом месте (при ширине реки более 3 км) течение было медленное и плавное, что удобно для судов. Если с берега смотреть на реку, то недалеко, вверх и вниз по течению, находились небольшие острова. В настоящее время это один большой остров с названием Дыринский. По заказу профессора Оцука ульчские мастера из села Булава на Амуре изготовили амурскую лодку, подобную «сантанской». На такой лодке путешествовал по Амуру Мамиа Риндзо. Довелось и мне поучаствовать в ходовых испытаниях судна в качестве гребца, а под навесом из бересты в тот момент находился профессор Оцука. Сейчас эта «сантанка» украшает музей этнологии города Осака как ещё одно убедительное доказательство того, что на Амуре действительно происходил естественный процесс сближения народов и их культур и свидетельство, пусть и косвенное, существования северо-восточного шёлкового пути «Сантан».

Приложение М БУДДИЙСКИЙ ХРАМ XV ВЕКА НА АМУРЕ Единственный на Дальнем Востоке средневековый буддийский храм располагался на скале Тыр на правом берегу Амура, в 120 км от его устья, ныне это территория с. Тыр. Русские землепроходцы впервые натолкнулись на остатки буддийской кумирни в 50-х гг. XVII века. Об этом событии с их слов впервые написал посол России в маньчжурском Китае (1675 – 1678) Н.Г. Спафарий. Первое подробное описание тырского памятника оставил известный исследователь Дальнего Востока Г. М. Пермикин, посетивший Тыр в 1854 году. На вершине утёса он нашёл две одинаковые по форме стелы высотой 1,42 м, покрытые письменами. Пермикин зарисовал обнаруженные им колонны, и в настоящее время судить о внешнем облике колонн, мы можем судить по его рисункам. Первым, кто попытался прочесть надписи, скопированные Н. Г. Пермикиным, был известный синолог архимандрит Аввакум, впервые опубликовавший их в 1861 году в Париже. Из-за некачественной съёмки он сумел разобрать только заглавие надписи: «Кумирня вечного спокойствия». Следующим учёным востоковедом, изучившим надписи на тырских стелах, был выдающийся синолог, академик В. П. Васильев, которому знаток и любитель китайского языка М. Г. Шевелёв привёз в 1896 году из Владивостока сделанные им самим снимки с обоих памятников. К этому времени стелы уже находились в музее Общества изучения Амурского края. В. П. Васильев первый установил наличие на стелах, помимо текстов на

116

китайском и монгольском языках, текста на чжурчженьском языке. Из его перевода следует, что весной 1411 года китайский император Юнь-ло отправил придворного евнуха Ишиха во главе отряда из 1000 с лишним воинов на 25 больших судах в страну Нургань. В 1413 году Ишиха добрался до низовий Амура, где преобразовал страну Нургань в губернию Ду-сы и ввёл там самоуправление. Местные вожди получили соответствующие их рангу китайские чины и печати. Присоединение Нургани было осуществлено исключительно мирными средствами. Ишиха щедро одарил местных вождей и неоднократно устраивал богатые пиры. К западу от Нургани, говорится в тексте памятника, находилась станция Маньцзинь, налево от которой находится высокая и красивая гора. На её вершине и был поставлен храм Гуань-инь (Авалокитешвара). В тексте на другой стеле сказано, что каждое первое и пятнадцатое число местные чиновники должны были участвовать в богослужении. Однако из этого ничего не вышло. На той же стеле рассказывается о том, что, когда Ишиха во главе отряда уже из 2000 воинов на 50 лодках снова прибыл в Нургань в 1434 году, от кумирни осталось лишь основание. Ишиха восстановил храм, поставил ещё одну плиту с надписями и вновь обласкал и щедро угостил местное население, которое изъявило полную покорность. В заключении В. П. Васильев отмечает, что оба памятника содержат восхваления императоров династии Мин, причём богдыханы ставятся даже выше знаменитых Яо и Шуня. После академика Васильева памятники изучали выдающийся русский монголовед А. М. Позднеев, опубликовавший окончательные итоги своего исследования в 1908 году, а затем китаевед, член-корреспондент Петербургской академии наук П. С. Попов. Последний уточнил переводы своих предшественников и перевёл подробное описание того, как Ишиха «всех жителей на запад от моря до Нурганя, включая и заморских Куисцев (жителей Сахалина – П.П.) как мужчин, так и женщин пожаловал платьем и утварью, дал им хлеба, угостил их вином и кушаньями; все… были рады и не было ни одного человека, который бы не изъявил покорности. От императора пожалована золотая печать…(выбрано) место для построения… (очевидно кумирни), для просвещения народа и научения его почтительности и послушанию». В конце текста П. С. Попов прочёл перечень имён, лиц, так или иначе имевших отношение к сооружению кумирни. «Меж ними мы встречаем начальника военного округа, тысячников, начальников гарнизонов, сотников, по большей части с монгольскими именами (Сайн-Бухуа, Хачир, Алигэ, Чахэнь-тэтур), лекарей, надзирателя за сооружением, сочинителя надписи, писца киноварью, писца монгольского текста по имени Арубухуа, лепщика, кузнеца, мастера, ведавшего приготовлением кирпича и черепицы, и даже кладчика». В тексте на второй стеле П. С. Попов снова обнаружил упоминание о народе Куи

117

(сахалинцы), доступ к которым возможен только на судах. Из надписи следует, что китайский император Сюань-дэ (1426 – 1435) в 1432 году приказал тому же евнуху Ишиха вместе с провинциальным военным начальником Кан-чженом во главе отряда в 2000 человек уже на 50 судах отправиться в Нургань. От кумирни к тому времени осталось лишь основание, поэтому нурганьцы пришли в трепет, опасаясь, что минский посланник казнит их; но Ишиха, проникнутый идеей милосердия своего повелителя, обошёлся с ними милостиво, удостоив их вином, и отдал приказ о восстановлении кумирни и также приказал мастеру вылепить кумир Будды. Как сама кумирня, так и кумир, оказались лучше прежних, и народ из далёких и близких мест приходил на поклонение. Далее идут комплементы по адресу минского Государя, человеколюбие которого простирается даже на всех варваров, между которыми нет голодного и холодного. Восхваляется также человеколюбие и его достойного евнуха Ишиха. Далее следует надпись: «Поставлен 1-го числа последней весенней луны 9-го года правления Сюань-дэ (1434) великой минской династии», и в заключение перечисляются имена руководителей экспедиции: – «командированный по высочайшему повелению главнокомандующий евнух Ишиха, заведующий императорскими лошадьми Чженьцинь, евнух Фань…, Военный Губернатор Ляо-дуна Чжен и Командиры Гао-сюй и Цуйюань». На оборотной стороне памятника и по бокам его, за исключением слов буддийской молитвы: «Ом Мани Падмэ Хум», написанных по-китайски, все надписи сделаны на монгольском языке. Терпимость, с которой отнесся Ишиха к разрушению первого храма, по-видимому, объясняется двумя причинами. Во-первых, как опытный политик, он понимал, что любые репрессии будут только на руку местным шаманам, по наущению которых, очевидно, и разрушили кумирню. Другой причиной было то место, которое занимала наиболее популярная из трёх главных божеств китайско-буддийского пантеона бодисатва Гуань-инь (Авалокитешвара), «превращавшаяся» в Китае в богиню милосердия и добродетели и игравшая там роль, сопоставимую с ролью девы Марии в христианских странах. Заступничество Гуань-инь во всём: будь то рождение сына, защита от несчастий и страданий и райские блага после смерти, – по сути дела, в миниатюре олицетворяла те великие блага, ради которых китайский народ принял буддизм. Очевидно, что Ишиха всеми силами старался не вызвать у аборигенов нижнего Амура враждебного отношения к ботисатве Гуань-инь. Сам он происходил из чжурчженей Хайси и попал в плен во время китайско-чжурчженьского сражения в 1395 году. У себя в племени он занимал довольно высокое положение и был связан кровными узами с правящим родом караула Учже, располагавшегося в бассейне притока Сунгари реки Хулань. После кастрации он получил должность при императорском гареме, а затем, благодаря своим способностям и преданности, Ишиха обратил на себя внимание

118

и выдвинулся. Постепенно он стал занимать всё более высокие должности. После того как китайцы покинули Нургань, храм под влиянием местных шаманов, по-видимому, вновь был разрушен аборигенами и в отличие от стел почти не привлекал внимание исследователей. Только в 90-х годах XX века археологом А. Р. Артемьевым были проведены археологические исследования на утёсе Тыр, в результате чего были открыты остатки не одного, а двух буддийских храмов XV века. Один из них датируется 1413 годом, другой – 1434, к которым сегодня проявляет неподдельный интерес научное сообщество российских, китайских и японских учёных. Приложение Н СТРАТЕГИЯ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ПРИМОРСКОЙ ОБЛАСТИ в 50 – 60-е ГОДЫ XIX ВЕКА Айгунский (1858) и Пекинский (1860) договоры закрепили за Россией Приамурье, Приморье и Сахалин. Геополитические государственные интересы требовали не только концентрации там военных сил, но и прежде всего быстрой и эффективной колонизации региона, длительного и гигантского труда по заселению богатой, но пустынной территории. Новый этап в истории освоения Дальнего Востока начался с образованием в октябре 1856 года в составе Восточно-Сибирского губернаторства новой области — Приморской — с центром в Николаевске-на-Амуре. Она включала в свой состав Чукотку, Камчатку, Охотское побережье, Сахалин, Курилы, Приморье и часть Приамурья. Военным губернатором области (с «правами генерал-губернатора»), командиром Сибирской флотилии и портов Восточного океана («с правами, которые были предоставлены в прежнее время главному командиру Черноморского флота»), был назначен контр-адмирал Пётр Васильевич Казакевич. В его послужном списке и вообще в биографии многое может быть отмечено словом «первый». Лейтенант Казакевич по приказу капитан-лейтенанта Невельского первым из офицеров транспорта «Байкал» вошёл в устье Амура и открыл фарватер Невельского; в чине капитана 2-го ранга он был организатором и руководителем первого (1854) сплава по Амуру. С его губернаторской деятельностью связаны первое женское училище, первая школа для аборигенов, первая дальневосточная газета. Как сподвижник Невельского, Казакевич начинает фактическое решение «амурского вопроса», то есть возвращение России Приамурского края, отторгнутого по условиям Нерчинского договора (1689). Но он же ставит и последнюю точку в «амурском деле» на дипломатическом уровне (комиссар «по разграничению Приамурского края с китайскими владениями»), поставив подпись (1861) под

119

Протоколом о размене картами и описанием государственной границы, составляющим дополнительную статью Пекинского договора (1860), который завершал демаркационные работы на русско-китайской границе, проходившей по западному участку Амурской (Казакевичевой) протоки. Деятельность П. В. Казакевича как губернатора была связана с начальным периодом русской колонизации Дальнего Востока. Уже тогда определились её некоторые важнейшие особенности. Во-первых, это колонизация была правительственной, так как значительная часть материальных средств, используемых здесь, была государственной. Во-вторых, как приоритетные рассматривались задачи, которые обеспечивали бы внутреннюю социально-экономическую самодостаточность Приморской области. Формирование постоянного населения и развитие транспорта, прежде всего морских учреждений, главным из которых была Сибирская флотилия. Название определялось тем, что она была организована при Морском управлении ВосточноСибирского генерал-губернаторства. В «Записке о составе и значении русской эскадры в Восточном океане», поданной в Морское министерство 4 января 1861 года, Казакевич представил своё понимание стратегии социально-экономического развития крайнего Востока России. Геополитическое положение России на Дальнем Востоке «будет зависеть не от появления в том или ином китайском порте нашего крейсера, а от степени развития наших морских учреждений во вновь приобретённом крае и от его заселения». Морские учреждения выделяются Казакевичем не только потому, что он был командующим Сибирской флотилии, но и по существу дела. В те годы первоначального освоения дальневосточного края, когда не было нормального почтового сообщения между округами области, не было гужевого и железнодорожного транспорта, а коммерческое пароходство только начиналось, именно суда Сибирской флотилии обслуживали самые разнообразные нужды населения. Завозили всё необходимое в её порты, военные посты и гавани. В 1865 году их насчитывалось 14 – Петропавловск, Нижне-Камчатск, Охотск, Удской острог, Николаевск, Владивосток и др. Императорским указом от 31 октября 1856 года было решено перенести место базирования Сибирской флотилии из Петропавловска в Николаевск. Она состояла тогда из устаревших транспортов «Байкал» и «Иртыш», парохода «Аргунь», тендера «Камчадал», парового катера «Надежда» и винтовой шхуны «Восток». Но экономические и геополитические интересы требовали нового, современного флота, и П. В. Казакевич был талантливым и энергичным его организатором. Ещё в 1854 году согласно предписанию Инспекторского Департамента Морского Министерства за № 5295 (от 04.12.1854 г.) П. В. Казакевич и лейтенант А. Е. Кроун

120

были командированы в Северо-Американские Соединённые Штаты «...для заказа потребных для Сибирской флотилии трёх пароходов: одного деревянного и двух железных – для портов Восточного океана; тех. имущества и станков механического заведения». Они были в Америке с паспортами на чужие фамилии, на имя купцов 1-й гильдии Соловьёва (Казакевич) и Лотникова (Кроун). Командировка в Америку длилась с 5 декабря 1854 года по 18 марта 1856 года. Все поручения Морского Министерства были выполнены блестяще, и в послужном списке Казакевича появилась запись: «Все вышепрописанные поручения исполнены с отличным успехом, и купленные в Америке пароходы и механические заведения доставлены в полной исправности на устье реки Амур в Николаевск». В 1856 году прибыл пароход-корвет «Америка», который привёл из Нью-Йорка американский капитан Гудзон, а в 1858 году — винтовые транспорты «Манджур» и «Японец», отправленные через мыс Доброй Надежды и Индийский океан до Гонконга с американской командой, а оттуда до Николаевска с русской — с эскадры Тихого океана. На транспорт «Манджур» было погружено два паровых молота для вбивания свай, землечерпалка и 500 пудов машинного масла — для устройства портов в южных гаванях Приморской области. В 1865 году Сибирскую флотилию составляли 9 морских судов: паровые — пароход-корвет «Америка», канонерская лодка «Морж», винтовые транспорты «Манджур» и «Японец», паровые шхуны «Сахалин» и «Восток», парусные суда – «Пурга» и «Фарватер», бот «Куегда». Анализ рапортов командиров судов и морских обозрений в газете «Восточное Поморье» (1865 – 1866) свидетельствует о том, что Сибирская флотилия выполняла важные геополитические и социально-экономические задачи, соединяя заселение и защиту побережья Восточного океана. Капитан II ранга А. Болтин, командир парохода-фрегата «Америка», докладывал о навигации 1865 года: «Вышел 3 августа с командиром портов и начальником эскадры в Тихом океане из Николаевска; по приходе в Де-Кастри выгрузил бомбовые орудия и нагрузился углём с о. Обсерватория. 15 августа оставил Де-Кастри, зашёл в Императорскую гавань и загрузил 1000 пудов угля для обратного пути. 19 августа пришёл в Ольгу и сдал следовших туда людей, выгрузив в запас 1300 пудов угля и, взяв на буксир шхуну «Фарватер», зашёл в Находку, чтобы вывести из неё транспорт «Гиляк», который должен был высадить там переселенцев, и пошёл в Посьет за мукой и углём. Исправив повреждения, направился в Ольгу, где пополнил потраченный уголь. Снявшись 1 сентября с якоря, пароход на другой день пришёл в Хакодате, где грузился углём и делал казённые закупки для Николаевского порта. Окончив погрузку угля, которого приняли 8250 пудов, получив от консула почту и покончив все счёты, 11 сентября пароход оставил Хокодате и отправился в Ольгу. 13 сентября, пришедши в

121

Ольгу и забрав оставленный там уголь, пошёл по назначению в Кусунай и, забрав сменную постовую команду и сдав почту, 22 сентября прибыл в Николаевск». Также в морском обозрении указано, что шхуна «Сахалин» в ту же навигацию перевозила провиант из Де-Кастри, а потом отправилась в Охотское море с годовым снабжением провианта, соли, пороха, свинца и пр. для портов и возвращалась с грузом ясака, перевезя в навигацию до 50 тыс. пудов груза. Шхуна «Пурга» перевозила провиант в Нижне-Камчатск, а оттуда лес в Петропавловск. В составе флотилии были и речные пароходы, команды которых укомплектовывались её офицерами и матросами: «Шилка», «Амур», «Лена», «Ингода», «Чита» и др. Они снабжали Николаевск, Хабаровку, приамурские деревни и станицы почтой, продовольствием, перевозили пассажиров, казённые и частные грузы. С Сибирской флотилией были связаны и первые государственные промышленные предприятия, созданные в Николаевске — военно-морской порт, адмиралтейство, портовые механические мастерские. За 1861 – 1865 годы здесь построили 3 морских, 3 речных и 65 вёсельных судов, 7 шаланд и 6 барж, собрали 16 пароходов и барж, отремонтировали 3 морских, 2 речных, 25 гребных судов и шаланд, 10 барж. Строили и ремонтировали матросы 27-го и 28-го флотских экипажей. Немалую помощь местным судостроителям оказывали американские, французские, голландские и бельгийские инженеры-механики, работавшие здесь по контракту. Представление П. В. Казакевича о стратегических задачах социальноэкономического развития Приморской области убедительно выражено в полемике с Н. Н. Муравьёвым-Амурским по вопросу о создании нового (вместо Николаевского) морского порта. В рапортах великому князю Константину Николаевичу, начальнику Главного морского штаба, он доказывал, что проблемы устройства морских портов на южных границах области должны решаться в комплексе со всей создаваемой хозяйственной системой, ключевыми элементами которой являются постоянное население и пути сообщения. Возражая Н. Н. Муравьёву, который предлагал в Посьете создавать будущий главный порт на Дальнем Востоке, Казакевич настаивал на том, что «...гавань Владивостока есть лучшая. Здесь превосходный во всех отношениях рейд соединяется со всеми другими условиями, необходимыми для устройства хорошего порта. Единственное неудобство заключается в неимении реки для снабжения водой, которую легко, впрочем, получить в изобилии, устроив колодцы и водопроводы. Несмотря на эти выгоды, гавань Владивосток может иметь значение только в случае устройства порта, по которому сообщение с рекой Амур и прочного заселения всего пространства это будет проводиться. До тех пор и эта гавань может служить только временным пребыванием судов». Огромные государственные затраты на усиление флота на Тихом океане (до 1,7 млн

122

рублей в год) нередко не оправдывали себя из-за отсутствия оперативной связи с Восточной Сибирью и европейской Россией. Почта в Приамурской области добиралась очень медленно, делая около 200 вёрст в сутки. Из Иркутска в Николаевск она уходила один раз в неделю, на Камчатку — два раза в год. Огромное расстояние и медленная связь с центром предоставили Казакевичу достаточно самостоятельности, но управлять областью трудно. Осенью 1856 года от Николаевска до Мариинска была устроена почтовая линия. Позже ямская связь протянется до Хабаровки, Благовещенска и Читы, соединив Дальний Восток с Россией. Почтовым департаментом 30 декабря того же года было решено учредить контору в Николаевске. Летом почта доставлялась морскими и речными пароходами, зимой — ямщиками по льду Шилки и Амура. Начиная с 1854 года, в российское правительство поступают проекты строительства Сибирского телеграфа от зарубежных и отечественных предпринимателей. В 1860 году в Главном управлении путей сообщений и публичных зданий были рассмотрены проекты телеграфных линий от Казани до Иркутска и от Иркутска до устья Амура, подготовленные российскими инженерами Дихтом и Д. И. Романовым. Оба проекта получили высокую оценку. Тем не менее, Александр II вынес следующее решение: «Устройство Сибирского телеграфного сообщения от Казани через Омск до Иркутска, на которое по составленному проекту требуется до 1 130 тыс. руб., по значительной этой издержке и невозможности в настоящее время удовлетворения оной, иметь в виду к выполнению по мере как будут появляться деньги». 8 января 1861 года Амурский комитет рассмотрел вопрос о Сибирском телеграфе и одобрил идею немедленного начала работ по устройству телеграфа от Хабаровки до Николаевска и вверх по Уссури до южных портов в Японском море на средства морского ведомства при содействии Главного управления путей сообщений и публичных зданий. 17 января император утвердил это положение Амурского комитета и разрешил назначить на предварительные расходы 80 тыс. руб. Выполнение этого поручения было возложено на военного инженера Д. И. Романова. В 1862 – 1866 годы был построен Амурский телеграф, соединивший Николаевск с Хабаровкой и Новгородской гаванью с веткой от Софийска до Де-Кастри. Активно строился Сибирский телеграф. В 1861 году телеграфная связь установлена с Тюменью. В 1862 — с Омском, в 1863 — с Иркутском. Однако непрерывная телеграфная линия от Петербурга до Тихого океана отсутствует. Суда Сибирской флотилии в то время получали распоряжения по английской почте, то есть через наиболее вероятного противника. Значительное влияние на строительство Сибирского телеграфа оказала попытка американских предпринимателей устроить телеграфное сообщение США с Европой через Сибирь. 9 марта 1865 года правительство России подписало контракт с компанией

123

«Вестерн юнион экстеншен» на учреждение телеграфного сообщения между Россией и Америкой. По условиям контракта компании предоставлялось исключительное право на устройство на собственные средства телеграфной линии от Николаевска через Приморскую область к Беренгову проливу и далее через Русскую Америку до соединения с американским телеграфом и на пользование этим телеграфом в течение 30 лет. На все работы американцам отводился пятилетний срок. Российское правительство брало на себя обязательство к тому же сроку устроить соединительную телеграфную линию от Верхнеудинска (уже соединённую с Иркутском) до Николаевска. В 1867 году телеграфная линия была доведена до Сретенска. Хотя в том же году американская компания прекратила все работы по сооружению российскоамериканского телеграфа и в результате записки М. С. Корсакова, генерал-губернатора Восточной Сибири, последовал приказ Александра II о приостановлении работ от Сретенска до Хабаровки. Затем 5 мая 1869 года последовал указ о строительстве телеграфной линии от Сретенска до Хабаровки, а 25 ноября 1870 года АмурскоУссурийский телеграф был соединён с общероссийской телеграфной сетью. Государственные интересы требовали быстрого заселения Приморской области. Н. Н. Муравьёв в рапорте Великому князю генерал-адмиралу Константину Николаевичу от 20 сентября 1858 года писал: «Одно уже развитие наших военных морских сил в устьях Амура, помимо всех других соображений, требует настоятельно заселения Приамурского края. Своевременная доставка продовольствия для сухопутных и морских команд, снабжения флота всеми необходимыми сырыми материалами будут вполне обеспечены только тогда, когда разовьётся местная производительность края, чего без усиления народонаселения достигнуть невозможно». Заселение Приамурья первоначально велось по предписаниям правительства казаками, уволенными в запас, военнослужащими, ссыльно-катаржанами. В декабре 1858 года был высочайше утверждён журнал Сибирского комитета с «Правилами для переселения крестьян в Приамурский край», которые разрешали «переселение по желанию лицам всех свободных состояний Российской империи». Правила предусматривали различные льготы: нуждающиеся переселенцы могли получать ссуды с возвратом под проценты для приобретения скота и земледельческих орудий; из ближайших казённых запасов получали «за деньги или заимообразно потребное количество семян и муки для пропитания на первое время»; могли пользоваться пашнями, сенокосами и другими угодьями в занятых ими по собственному выбору местах. Поселившиеся на Амуре пользовались отведёнными им землями (21 десятина на одну мужскую душу) в течение 20 лет безвозмездно; подлежащие рекрутской повинности «освобождались от несения таковой в течение 10 наборов и навсегда от податей и повинностей, коими были обложены в местах прежнего жительства».

124

Заселение Приамурья происходило трудно, сложно, но неуклонно. Если в 1857 году на Амуре от Игнашина до Пашково возникло 15 станиц, то летом 1858 года на Амуре и Уссури появилось 35 селений (6 выше Благовещенска, 4 — на Уссури, 25 — между Благовещенском и Хабаровкой). По данным официальных отчётов, с 1859 года по 1869 год в Приморской области было основано 14 крестьянских селений с 5,8 тыс. переселенцев. Первый крестьянский сплав по Амуру был в августе 1860 года. 244 семейства из Иркутской и Пермской губерний основали между Хабаровкой и Софийском 8 сёл (Воронежское, Вятское, Яблоновское, Пермское, Сарапульское и др.). Губернатор Приморской области понимал, что её заселённые территории, и прежде всего восточная столица — Николаевск, должны стать и определённым культурным пространством. При этом условии возможно формирование постоянного населения. Благодаря поддержке П. В. Казакевича и морских офицеров, служивших в Сибирской флотилии (Ф. Якимова, В. Бабкина, А. Можайского, В. Римского-Корсакова. А. Петрова), в 50 – 60-е годы были открыты различные учебные заведения: штурманское училище, портовая ремесленная школа, женское училище, школа телеграфистов, школа грамотности матросов и солдат и особенная, Сельскоремесленная школа для гиляцких мальчиков, учреждённая в селении БольшеМихайловском в 1859 году. Она была первой на Дальнем Востоке национальной школой с интернатом. Наряду с учебными предметами (закон Божий, чтение, письмо, арифметика) дети изучали столярное и кузнечное дело, земледелие и рыболовство. Просвещению на Амуре способствовала и Николаевская офицерская библиотека. В 1855 году при переносе порта из Петропавловска в устье Амура на транспорте «Иртыш» была доставлена с Камчатки флотская библиотека, составленная из пожертвований командиров и офицеров судов и насчитывавшая до 2000 томов. Эта библиотека была основана морскими офицерами ещё в Охотске. При доставке книг часть их была утрачена, и в каталог Николаевской библиотеки вошло 1 417 томов. В 1856 году по ходатайству Казакевича Департамент морского министерства выделил 5 000 рублей на покупку новых книг. Комиссия в Кронштадте составила каталог книг и журналов, которые затем были закуплены у книготорговцев и на кругосветном судне в 1858 году доставлены в Николаевск. Библиотека пополнилась 1 802 томами и переплётным материалом. По приказу военного губернатора библиотека и читальный зал были размещены в морском клубе. При ней образовался музей, и исправникам всех округов было предписано доставлять в библиотеку всё интересное «из царств: минерального, растительного, одежды и утвари инородцев». До 1865 года библиотека пользовалась правилами, утверждёнными Казакевичем как командиром портов Восточного океана в 1857 году. Затем — правилами Кронштадтской библиотеки. Заведовал библиотекой Ф.

125

К.

Якимов,

подпоручик

корпуса

флотских

штурманов,

редактор

первой

дальневосточной газеты «Восточное Поморье» (1865 — 1866). Инициатива своего печатного издания принадлежала военному губернатору; оно было необходимо прежде всего для управления Приморской областью. Всем должностным лицам — командирам кораблей и воинских частей, начальникам уездов и постов, исправникам, полицмейстерам – было направлено предписание: «Имею честь просить Вас, милостивый государь, принять участие в возникающем органе. В программу газеты входят, кроме официальной части, как-то: правительственные распоряжения и пр. следующие предметы: нравы и обычаи туземцев, их торговля, образование и пр. статистика, этнография, опись берегов, метеорологические наблюдения, торговля, промышленность, мануфактуры, земледелие, открытие и разработка руд и сырых произведений; политика стран, сопредельных с нашими владениями на Восточном океане и их внутреннее устройство и мелкие заметки о местных интересах мореплавания, промышленности, торговли, открытия по части металлургии, ботаники, зоологии и вообще сведения, имеющие близкий интерес для Восточного Поморья. Газета будет издаваться раз в неделю, в 1,5 листа малого формата, ценою 5 рублей серебром с пересылкой. Рассчитывая на Ваше сочувствие, покорнейше прошу о доставлении статей и известий». С самого начала газета планировалась как печатный орган военно-морского департамента на востоке России. В феврале 1865 года из Петербурга пришло разрешение на выпуск газеты, и 5 июня 1865 года вышел первый номер «Восточного Поморья». Ядро постоянного авторского коллектива составляли военные моряки Д. Афанасьев. В. М. Бабкин, А. А. Болтин, Братья Михаил и Иван Клыковы, Н. Ковалевский, Н. Я. Чупров. Среди авторов «вольный китобой» Отто Линдгольм, воспитанник Николаевского морского училища Степан Макаров, купец В. В. Ланин — первый фотограф на Дальнем Востоке. Газета представляла шестистраничное издание, выходящее еженедельно по субботам, с интересным полиграфическим оформлением. Это было своеобразное газетно-журнальное издание. Журнальное — по проблемным публицистическим материалам, по разнообразным историческим и этнографическим материалам. Редакция относила его «к литературе в газетной форме, которая не должна быть отдохновительным или лёгким чтением». Главный раздел газеты – «Морское обозрение», освещавшее деятельность Сибирской флотилии: приказы командира портов, движение судов, характеристики судов, отчёты капитанов о плаваниях в текущем году. Другие рубрики – «Наши домашние интересы», «Настоящее состояние Николаевска», «Описание населённых

126

пунктов от Хабаровки до Николаевска», «Дальневосточные населения» (Благовещенск, Владивосток, Де-Кастри, Императорская гавань, Удской край, Уссурийский край, остров Сахалин). Публиковались научно-исследовательские материалы — гидрографические статьи О. Линдгольма, Н. Рудановского, братьев Клыковых, С. Макарова. И сегодня интерес вызывают публикации о соседних странах — Японии, Корее, Маньчжурии, США — об их истории, экономике, национальных традициях, этнографические очерки о верованиях гиляков и гольдов, обычаях и обрядах орочей. Выпуск газеты продолжался всего полтора года. С отъездом П. В. Казакевича из Николаевска она лишилась финансовой поддержки. 15 декабря 1866 года вышел последний номер «Восточного Поморья». Прощаясь с читателями, его редактор Фёдор Кондратьевич писал: «Издание газеты, несмотря на содействие местных властей и сочувствие публики, представляло много препятствий. Расходясь в ограниченном количестве, «Восточное Поморье» не покрывало всех издержек по изданию. Как местный орган власти «Восточное Поморье» не могло, к сожалению, существовать самостоятельно, но, тем не менее, мы убедились в необходимости иметь его... Нам остаётся только пожелать и надеяться, что прекращаемое нами, конечно, на время «Восточное Поморье» вновь возродится при более благоприятных данных, не зависящих от случайностей, как это выпало на долю настоящего издания». Первой газете на российском Дальнем Востоке было свойственно высокое патриотическое и гражданское служение. Она «дала возможность дальневосточникам почувствовать себя частью государства, способствовала объединению их усилий ради общего дела, дала духовную пищу, без которой всякий грамотный и мыслящий гражданин чувствует себя неполноценным человеком». Как умный и дальновидный администратор-государственник, П. В. Казакевич понимал величие того дела, которому служил, и свою роль в нём. Но ещё он понимал, от кого зависит реальное освоение и развитие Дальнего Востока. Об этом, в частности, свидетельствует его последний приказ (от 14 сентября 1865 г.) как военного губернатора, командира Сибирской флотилии и портов Восточного океана: «Сдав управление доверенной мне Государем Императором области господину контр-адмиралу Фурунгельму, обязанностью считаю благодарить господ офицеров, гражданских чиновников и медиков за содействие и труды их по управлению и устройству края. Нижних чинов: матросов 27-го флотского экипажа, линейных батальонов, артиллеристов и казаков за неутомимость и бодрость, какие я встречал на самых трудных и непрерывных работах. ...В торговом сословии я неоднократно встречал готовность принести посильное приношение для устройства города и благотворительных целей, и со своей стороны я всегда ценил и благодарил их за содействие.

127

Оставляя край, я верю, что на долю каждого служащего здесь ещё предстоит много трудов и лишений, чтобы привести край в то положение, в котором он должен находиться по своему географическому положению. Много ещё трудов нужно приложить и переселенцам, чтобы победить те трудности, какие представляет им здешняя природа для хлебопашества; но старание, с которым принялись трудиться первые переселенцы, должно увенчаться успехом и оправдать то внимание и пособие, которые делались от правительства. Желаю всем искренно, чтобы каждый на своём пути продолжал трудиться с тем же усердием и деятельностью, какие я всегда встречал во всех здешних служащих, – в этом заключается причина бывшего успеха и залог будущего развития края». Приложение П НИКОЛАЕВСКАЯ КРЕПОСТЬ После того как на мысе Куегда был заложен Николаевский военный пост, стало очевидным его удобное местоположение. Это удобство заключалось в том, что к мысам Чныррах и Мео подходили соответственно северный и южный фарватеры, что при установке на них батарей позволяло держать под контролем оба фарватера на подходах к новому порту. Осложнение международной обстановки заставило российское правительство обратить внимание на укрепление устья Амура. В 1854 году, когда на Тихом (Восточном) океане появилась англо-французская эскадра, в предписании Г. И. Невельскому говорилось: «Николаевский пост должен быть главным Вашим здесь пунктам. При размещении команды фрегата «Паллады» на зимовку в Николаевске приступить к исправлению фрегата и заготовке леса для постройки предполагаемых батарей на мысе Куегда, Мео, Чныррах. С открытием навигации 1855 года немедленно… приступить… к постройке батарей на упомянутых выше местах…». К июню 1855 года форты и батареи вчерне были готовы. На них были установлены огромные, весом до 750 пудов пушки, доставленные из Забайкалья и мыса Лазарева баржами. На низменном мысе Чныррах была построена батарея – форт Св. Александра Невского. Это было мощное сооружение в форме пятиугольника. Четыре его стороны обращены к реке, имели высоту более 6 м и были сложены из камня. Тыльная сторона выполнялась из заостренных вверх, брёвен и охранялась сторожевой вышкой. На вооружении находилось 19 орудий, в том числе медные пушки с фрегата «Паллада», предназначенные для обстрела северного фарватера. К лету 1856 года была построена батарея на мысе Мео для охраны южного фарватера. Уже весной этого же года с заключением Парижского мира и прекращения военных действий работы по строительству батарей прекратились.

128

В 1858 году создан Комитет по обороне устья Амура. Руководил строительством Чныррахских укреплений военный инженер-подполковник Обручев. Строили крепостные укрепления 6-линейный батальон и ссыльнопоселенцы из Восточной Сибири, прибывшие в 1858 году в Николаевск. 1 июня 1861 года Высочайшем повелением была образована Восточная крепостная артиллерия (ВКА) 1-го класса. К 1870 году рядом с Чныррахскими укреплениями было построено несколько казарм, госпиталь, офицерский флигель, интендантские и артиллерийские склады. В 1903 году был разработан очередной план реконструкции укреплений. В это время крепость состояла из одной боевой позиции береговых батарей на мысе Чныррах, на мысе Мео и наблюдательных постов. По новому плану к 1905 году основные крепостные сооружения были завершены. Город Николаевск-на-Амуре был причислен к крепости 3-го класса, относящейся по классификации к малым приморским крепостям. К 1910 году Чныррахская огневая позиция была дополнена укреплениями (редуты «Фёдоровский», «Иннокентьевский»). После 1910 года была создана вторая правобережная позиция («Таракановская») в составе двух береговых батарей и одного форта. В целом комплекс фортификационных и тыловых объектов, куда входил и город Николаевск-на-Амуре, представлял единую структуру. Территория крепостного района охватывала пространство от залива Счастья до бухты Де-Кастри, а вверх по Амуру – до селения Софийское, включая золотоносные прииски на реке Амгунь и составляла около 20 тыс. кв. км. К 1914 году устаревшее вооружение в крепости было заменено. Фортификационные объекты были укомплектованы скорострельными нарезными орудиями, средствами электрификации и связи. В ходе Гражданской войны, в 1920 – 22 годы, в результате действий красных партизан и японских интервентов оборонительные сооружения были разрушены. В настоящее время для осмотра доступны остатки фортификационных сооружений (валов, брустверов, окопов, рвов, траншей, командного пункта, серпантинной дороги), расположенных на сопках Иннокентьевской, Преображенской, Сигнальной, Владимирской. А также остатки батареи «Заозерной» и минный каземат на территории поселка Чныррах. В селе Красном сохранились кирпичные и каменные строения тылового городка крепости. В Николаевске-на-Амуре на улице Наумова частично сохранился архитектурный ансамбль крепостного гарнизона из красного кирпича. Приложение Р ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРИМОРСКОГО ГОРНОГО ОКРУГА

129

НА НИЖНЕМ АМУРЕ Торгово-промышленная жизнь Амура своим возникновением и развитием обязана золотопромышленности. Горное управление располагалось в г. Николаевске-на-Амуре. О золотоносности этой огромной территории было известно ещё с 1850 года. Однако первые золотопромышленники появились после 1865 года, когда правительство перестало финансировать экспедиционные исследовательские работы и предоставило частным лицам право свободно заниматься золотым промыслом. Первоначально золотопромышленники пользовались трудом русских рабочих, выписывая их из Восточной Сибири, так как граф Н. Н. Муравьёв-Амурский запретил местным поселенцам работать на приисках, опасаясь, что это оторвёт их от развития земледелия. Приморский горный округ состоял из следующих золотопромышленных районов: Амгунско-Кербинский, Лимурийский, система озер Орель и Чля и позднее озера Удыль. Основоположником развития приискового дела на Нижнем Амуре считается Х. П. Тетюков – николаевский купец, скупивший основные золотоносные площади в нижней части реки Амгунь. С 1872 г. им разрабатывается Степано-Дмитрие-Харлампиевский прииск, а с 1888 г. Константино-Еленинский. Высокое содержание золота способствовало быстрому росту добычи золота, в особенности в период последнего десятилетия XIX в. и первые десять лет XX в. С 1871 по 1880 добыто 80 пудов 1881 – 1890 – 133 1891 – 1900 – 1 056 1901 – 1910 – 1 618 В 1889 году в низовьях Амура Ельцов и Левашов организовали золотопромышленную компанию «Ельцов и Левашов» Добыча золота была организована так называемыми «хозяйскими работами», когда при промывке золотосодержащих пород применялись специальные технические устройства, труд на которых ценился высоко. Только с 1893 г по 1902 г. при такой технологии было намыто золота 243 пуда. Так продолжалась вплоть до 1911 году, когда на прииски были допущена дешёвая рабочая сила – «золотничники», представляющие собой небольшие артели, которые должны были иметь свои инструменты и сами заботиться о пропитании и жилище. В основном золотничниками нанимались китайцы и корейцы. В 1890 году возникла Амгуньская золотопромышленная компания, образованная местными предпринимателями. В долине реки Семи она приобрела пять приисков. В течение 90-х годов дела компании процветали. Только на прииске Покровском в течение девяти лет добыто 195 пудов золота. В работе компания применяла драги, построенные в Новой Зеландии на верфи Конрада. С 1912 г. прииски компании стали разрабатываться золотничными работами. За участие в Амурско-Приморской выставке в 1899 г. компания удостоилась бронзовой медали.

130

Третье золотопромышленное предприятие, сыгравшее видную роль в истории Приморского горного округа, – Охотская компания. Работы ею начаты на Сретенском и Покровском приисках, причём на Сретенском прииске использовались драги. Одна тяжёлая драга, купленная в Нью-Йорке, приводилась в действие электричеством, другая была паровой. В 1899 году за участие в Амурско-Приморской выставке Охотская золотопромышленная компания получила Большую серебряную медаль. Начиная с 1906 г. В Приморском горном округе значительную роль начинает играть система озера Удыль, где возникает новое предприятие – Амурское золотопромышленное товарищество. Через два года там же образуется Ново-Удыльское товарищество, в 1909 г. – Первое Удыльское золотопромышленное товарищество. Кроме упомянутых крупных золотопромышленных предприятий имелся ряд мелких, не играющих особой роли в промышленности Приморского горного округа, в который к 1915 г. входило 52 прииска. В целом горная промышленность в жизни Приамурского края, как и земледелие, имела важность значения и в итоге способствовала успешному освоению таёжного края, в частности появлению дорог, а также составлению точных геологических и топографических карт, что служило существенным подспорьем для быстро растущего населения в низовьях Амура. Приложение С АМУРСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ ВЛАДИМИРА БРАЖНИКОВА Посмотрим на карту Дальнего Востока. Сначала наши глаза найдут опору – реку Амур, и только затем мы начинаем определять другие объекты. Задержите свой взгляд на Амуре – великой реке: огромный змей-дракон поднялся над землею, с открытой пастью-устьем, готовый поглотить рыбу – остров Сахалин. Это застывший символ великого таинства – нерестового процесса, скрытого от нас толщей живительной воды, наполняющей и питающей тело мудрого змея. Из года в год, из века в век, тысячелетие за тысячелетием с определённым ритмом, Амур, мудрый дракон, принимает жертвенный акт благородной рыбы, доверяющей ему свою жизнь, чтобы вновь возродиться в нём миллиардами мальков. На протяжении тысячелетий река щедро делилась с человеком царской пищей со своего стола – горбушей, летней и осенней кетой. Он промышлял её ровно столько, сколько мог потребить сам. И так было до тех, пока рыбный промысел не стал превращаться в рыбную промышленность. Это произошло относительно недавно – чуть более 100 лет назад. Большой интерес к рыбным богатствам Амура в конце XIX века проявила Япония, вовлекая николаевских купцов в интенсивный процесс ловли рыбы. Город Николаевскна-Амуре уверенно становился центром рыбопромышленности Дальнего Востока.

131

В это же время появились государственные учреждения, которые должны были регулировать этот процесс и зарождалась наука, не только разрабатывающая способы защиты, сохранения рыбных запасов, но и изучающая сложный биологический процесс ихтиофауны. Первым лицом, ответственным за рыбные промыслы Приамурского края, стал Владимир Константинович Бражников (1870 – !921). Этот человек, по образованию зоолог и ихтиолог, был талантливым исследователем, заложившим в Приамурье основы научного подхода к изучению рыбных запасов Охотоморья. На Дальний Восток он прибыл в 1898 году. С 1908 по 1910 годы был директором Хабаровского краеведческого музея. Затем занимал должность консультанта Управления рыболовства России. В августе 1898 года В. К. Бражников, как заведующий рыбными промыслами Приамурского края, был командирован в окрестности города Николаевска-на-Амуре для исследования состояния рыбных запасов. Перед ним стояла сложная задача – «приведение в известность естественных и экономических условий рыбного промысла в Приамурском крае и организации этого промысла, согласно целям общегосударственным». Командировка В.К. Бражникова была приурочена к ходу осенней кеты и продолжалась более месяца, столько, сколько продолжался сам промысел. В результате её 3 июня 1899 года генерал-губернатор Приамурского края Н. И. Гродеков утвердил Временные правила для производства рыбного промысла в низовьях реки Амур и его Лимане. Вот рассказ об экспедиции Владимира Бражникова в устье реки Амур с сохранением названий мест тех лет и дат по старому стилю. 3 августа 1898 года Владимир Константинович Бражников на почтовом пароходе отправился из Хабаровска в Николаевск-на-Амуре. Здесь ему предварительно пришлось познакомиться со сведениями по рыбным промыслам, имевшимися у николаевского лесничего, которому было поручено заведывание промыслами. Отсутствие какой-либо промысловой карты сильно затруднило предстоящие работы. К счастью, японский рыбопромышленник Сайтоо одолжил Бражникову две японские меркаторские карты большого масштаба. Тут же нужно было нанять рабочих, так как лесничий мог дать лишь одного объездчика Вологодского. Для передвижения был выделен казённый вельбот, имеющийся в распоряжении лесничего. Вельбот находился ниже г. Николаевска, в устье реки Нижняя Патха и требовал небольшого ремонта, чем и занялся Вологодский с рабочими. На приготовления ушло два дня. За это время Бражников составил предварительный план работ. Начало хода осенней кеты ожидалось не ранее 15 августа, и оставшееся время он решил употребить

132

на быстрый обход района исследований, вычертить приблизительную промысловую карту и выбрать какой-нибудь удобный пункт для наблюдения за рыбным промыслом. Когда ранним утром 9 августа прибыли на реку Нижняя Патха к месту стоянки вельбота, тот из-за ветхости сильно протекал, а оснастка оказалась негодной. Так как это было единственное судно для надзора и охраны промыслов в николаевском лесничестве, то другого выхода, как воспользоваться этим ненадёжным транспортом не представлялось. Экспедиция при лёгком попутном ветре снялась и пошла вниз по течению, держась левого берега Амура. Пройдя мыс Чныррах, молодой исследователь впервые увидел местное рыболовное орудие – нивхские заездки, которые уже были готовы к ходу кеты. Благодаря сильному течению путешественники, делая 5 миль в час, вскоре подошли к первому на их пути рыбосольному заведению, к так называемой «рыбалке» на мысе Малый Чхиль. Территория эта арендовалась японцами по билету, выданному лесничим. Здесь шла оживлённая работа: из двух просторных жердевых балаганов: человек тридцать японцев выносили солёную рыбу, погружали в кунгасы и перевозили её на близстоящую японскую шхуну. Это была летняя кета, и поэтому балаганы поспешно очищались для засола ожидаемой осенней кеты. В первый раз три японские промысловые шхуны появились на Николаевском рейде в 1894 году. Эти шхуны занялись скупкой летней кеты у нивхов и засолкой её прямо в трюме; забрав груз, они благополучно вывезли его в Японию. В следующем году появилось уже 8 шхун, которые также занимались скупкой летней кеты, причём три из них остались для закупки и засолки осенней рыбы. Кроме того, эти шхуны проникли выше Николаевского рейда до селения Маго. А это было недопустимо, так как на основании постановлений о каботажном плавании ни одно иностранное судно не могло подняться выше рейдовой стоянки. В 1895 году японцы вынуждены были ещё заниматься скупкой рыбы у местного населения. К этому времени не были выработаны речные правила рыболовства для отдельных предпринимателей. В том году японцами было вывезено 59 000 пудов рыбы. В 1896 году официально было разрешено иностранное рыболовство. Надзор за производством промысла, сбор пошлин и сдача с торгов рыболовных угодий была поручена лесничему. Контроль и надзор, собственно так и остался на бумаге. Благодаря такой благоприятной для японцев ситуации на Амуре в 1896 году появилось двадцать парусных шхун и два парохода. Японцы официально не были допущены к рыболовству, но путём сделки с николаевскими купцами они представлялись рабочими русского промышленника. В этот год японцами было вывезено 108 000 пудов рыбы. От мыса Малый Чхиль Владимир Константинович со спутниками пошёл на мыс Большой Чхиль, где осмотрел рыбалку и заездок крестьянина-поселенца Пустолатова.

133

Следующая рыбалка, арендуемая японцами, на мысе Вакар;

напротив два

заездка – на рыболовном участке, арендуемом рыбопромышленником Курляндским. Рабочие у него все японцы. Бражников поразился этой повторяющейся тесной связи между японскими рыбалками и рыболовными участками, арендуемыми русскими промышленниками. Впоследствии он выяснил: в этом скрывался обход существующего запрещения японцам производить лов рыбы в реке Амур собственными средствами. Рыболовные участки были сняты у лесничего русскими подданными на своё имя и перепроданы японцам. Явление оказалось всеобщим. Условие – производить лов исключительно русскими рабочими, обозначенное в арендном билете Николаевскими рыбопромышленниками совершенно игнорировалось. Такие компании были чрезвычайно выгодны для русских, так как даром и без хлопот получали они значительную часть рыбы для засолки; не нужно было ни платить нивхам, ни тратиться на рабочих и на оборудование рыболовного участка. Японский же способ лова, да ещё с такими опытными и ловкими рабочими, как японцы, был настолько прибылен, что мог удовлетворить обоих компаньонов – и японца, и русского. Засолка рыбы японцами была примитивна и проста: промысловое обзаведение состояло исключительно из временных построек, устроенных из жердей, плетня, крытых травой и циновками, чтобы в них могли приютиться от непогоды невзыскательные люди. Недели 2 – 3 хранили здесь рыбу от дождя и ветра до погрузки на суда и отправки в Японию. С мыса Вакар экспедиция отправилась на рыбалку близ устья реки Праорэ, арендуемую японцами. Бражников встретил самую оживлённую деятельность, при этом – ни одного русского лица и русского слова. Здесь остановились на несколько часов, подвела оснастка вельбота. С помощью господина Маура – командира шхуны «Оотамару», стоявшей тут же на якоре, привели её в порядок. Далее пришлось идти на вёслах, так как совершенно заштилело. Тут же объявилась новая беда: рабочие не умели грести. Начальнику экспедиции пришлось, не теряя времени, приступить к их обучению, ибо это при выходе в лиман могло оказаться опасным. Вечерело, когда команда вельбота пристала к нивхскому селению Чарбах. Нынешняя деревня Чарбах находится ниже по течению, у села Тнейвах. Нивх Карх Иннокентий, живущий в настоящее время в этом селе, ссылаясь на рассказы стариков, поведал давнюю историю, отнесённую к началу XX века. Отвели русским переселенцам место для основания нового поселения у деревни Чарбах с названием «Лев Толстой». Русские разводили свиней, а нивхи держали собак. Летом собаки оставались без присмотра и часто задирали свиней. Поссорились жители двух селений, начавших было жить дружно. Собрали нивхи свои пожитки и поселились в другом месте. Осталось их сейчас в деревне с десяток, а вот русское село Лев Толстой вообще

134

исчезло. Как было сказано, вечерело, и вся деревня по обычаю высыпала навстречу экспедиции. Многие сносно говорили по-русски, охотно давая Бражникову всякого рода разъяснения. Путешественник впервые увидел знаменитую юколу, а также некоторые рыболовные снасти. Первая встреча с нивхами произвела на Владимира Бражникова хорошее впечатление, и оно усилилось, когда он впоследствии ближе познакомился с ними. Уже ночью пришли на рыбалку Курляндского, занимающегося скупкой рыбы у нивхов деревни Чарбах и производящего посол её в крупных бочках, которых было около 250. Так закончился для Владимира Константиновича первый день исследования и ярких запоминающихся встреч. Рано утром осмотрел он жалкое промысловое обзаведение Курляндского и в 6 часов отправился со своей командой в дальнейший путь, держась левого берега. Возле вельбота часто выныривали белухи и нерпы. Появление белух в реке – верный признак начала хода кеты. Это отмечалось и в других местах края, в реке Уде и в реке Тугур. Огромные стада белух в погоне за рыбой появлялись здесь регулярно, с каждым приливом, поднимаясь довольно высоко по рекам, и с началом отлива уходили обратно в море. В Амуре белухи поднимались вверх на несколько десятков километров. Когда прошли траверс мыса Табах и вышли в лиман, то пошли узким северным фарватером и из-за неумелости гребцов теряли много времени. 11 августа – третий день в пути. С хорошим ветром команда Бражникова пошла на остров Лянгр. Селение Лянгр было самым северным пунктом, до которого В. Бражников планировал дойти, ибо севернее, в Охотском море, промысел осенней кеты играет незначительную роль и производится лишь нивхами. К тому же с совершенно неопытной командой, на гнилом вельботе, было рискованно идти дальше. На острове Лянгр Бражников познакомился с промыслом нивхов и с арендующим здесь у казны рыбалку засольщиком Следзяновским. Встретил он здесь двух русских командиров шхун «Котик» и «Вера», пришедших сюда на вельботе с мыса Головачёва, где остались их шхуны, которые крейсировали, всё лето в южной части Охотского моря и искали место, где удобно было бы заняться промыслом в будущем году. Командиры сообщили начальнику экспедиции, что у мыса Головачёва стоит целая флотилия японских шхун, собирающаяся заняться промыслом без всякого разрешения. С открытием навигации из Японии приходили шхуны, нагруженные всем необходимым: рабочими, солью, рыболовными орудиями и пр. – для оборудования рыболовных участков. Шхуны развозили по берегу всё необходимое, тут же на скорую руку ставили незатейливые промысловые строения или подновляли старые. Тем временем на восточном берегу острова было отмечено появление отдельных экземпляров кеты. Нивхи с удивительной лёгкостью промышляли её острогами. Под

135

вечер, по просьбе Следзянского, Бражников отправился на близлежащий остров Чеуш для отвода тому земельного участка по билету. Проводником взялся идти сам Следзянский. Несколько раз, запутавшись в лабиринте банок, при штормовом ветре и в полной темноте, вельбот отнесло от берега на значительное расстояние. Непрочный руль от сильного напряжения сломался. Лишь при значительных усилиях удалось пристать поздней ночью обратно к острову Лянгр. Только через день удалось доставить Следзянского на остров Чеуш, где было поселение нивхов. Вскоре, при хорошем попутном ветре, команда Бражникова уже неслась от острова Лянгр к мысу Табах. У мыса Табах виднелась японская шхуна, а на рыбалке на мысе Озерпах заметили людей. Подойдя к рыбалке, Бражников узнал, что японцы пришли сюда два дня тому назад. На берегу были разложены невода. Выяснилось, что японцы собирались ловить, не имея на то разрешения. Тут же был составлен акт, но конфисковать орудия не было возможности: некуда было их грузить. То же самое произошло и на мысе Табах. Инспекторской экспедиции предстояло перейти на правый берег Амура – на мыс Пронге, так как левый берег был обследован. Расспросив японцев, по каким приметам можно найти канал, соединяющий левый и правый берег, Бражников дал команду сниматься. Обогнув мыс Табах, они встретили значительное волнение, которое всегда разыгрывается на Амуре при сильном низовом ветре. Вместе с тем усиливающийся дождь и сумерки скрыли от людей правый берег. При таких условиях, особенно на ветхом судне, переход в 9 миль на Пронге был признан опасным и принимается решение идти на рыбалку Курляндского, чтобы там переночевать. За ночь низовой ветер успел переместиться на верховой и задул ещё сильнее прежнего. Здесь выяснилось, что обшивка вельбота, и без того ветхая, пришла в окончательную негодность. Таким образом, экспедиция оказалась в критическом положении. К счастью, рыба ещё не шла, и представилась возможность дальнейший путь продолжить на лодках нивхов. Тем временем нивхи пригнали из деревни Чарбах на рыбалку большую лодку, но идти на Пронге ещё не решались. Ветер действительно был слишком силён; нивхи вообще очень осторожны. Однако это совсем не трусость, а результат их опытности. В этом их можно сравнить с опытными яхтенными капитанами, которые считают, что рифы, не взятые в сильный ветер, не признак трусости, а свидетельство высокой морской культуры. Нивхи в совершенстве знают Амур и вполне разумно соразмеряют свои силы с его изменчивой и подчас грозной природой. Если же непогода застигает их в пути, то они хладнокровно и спокойно выполняют всё, что нужно. После полудня ветер наконец стал дуть несколько тише, и Бражников, рассчитав

136

рабочих, с Вологодским на нивхской лодке пошёл на мыс Пронге.

Заведующий

рыбными промыслами с интересом наблюдал, как искусно нивхи управляются со своеобразной лодкой. Понравился ему оригинальный приём ставить лодку не носом к волне, а лагом (бортом) – во избежание заплескивания. Нивхи, отличные знатоки лимана, через два часа доставили путешественников к стойбищу Пронге. Вскоре Бражников был на рыбалке, арендуемой М. Райцыным, в километрах двух от селения. Райцын промышлял скупкой рыбы у нивхов деревни Пронге. Рядом находилась рыбалка японцев. Ещё одна японская рыбалка находилась напротив острова Уюзют. Здесь были конфискованы японские невода и переданы на хранение сопровождающим инспектора нивхам. Совсем уставшие после инспектирования японских рыбалок на мысах Ночпах и Пою-лунг, заночевали в нивхском жилище на мысе Усси. На следующий день, в пять часов утра, инспекторская команда продолжила свой путь на юг, вдоль берега. Дул сильный противный ветер, и нивхи прибегли к очень оригинальному способу передвижения – буксировке лодки на собаках: отлогий берег позволял это. Таким образом, дошли до реки Эри, где было нивхское стойбище. Здесь дополнительно укомплектовались гребцами, потому что дальнейшая буксировка стала невозможной из-за скалистого и прибойного берега. Часа через два экипаж лодки пристал к мысу Джаорэ на японскую рыбалку, арендуемую на законном основании. Побережье от мыса Джаорэ до мыса Уаркэ официально было разрешено для сдачи японцам. Но надо было спешить обратно, ибо по расчётам, на Амуре должен начаться ход кеты. На мысе Пронге Бражников сменил лодку и гребцов и отправился в дальнейший путь, держась правого берега, который предстояло осмотреть до Николаевска. У нивхской деревни Вассэ сгруппировалось семь рыбалок: пять русских и две японских. По словам рыбопромышленников, окрестности мыса Вассэ являются лучшими рыболовными местами на всем Нижнем Амуре. Впоследствии это по своим наблюдениям подтвердил и сам В. Бражников. Ход рыбы ожидался с часу на час. Центральным пунктом наблюдений была выбрана рыбалка Эккермана на мысе Вассэ, где Бражников решил поселиться. Только здесь он имел возможность ознакомиться со всеми местными особенностями лова и приготовления впрок осенней кеты: ведь тут были нивхские, русские и японские промыслы. К счастью для Владимира Константиновича, самое главное затруднение – отсутствие вельбота – устранилось благодаря любезности агента Товарищества Амурского пароходства, одолжившего ему пароходную шлюпку. Рыба шла не дружно, но везде её было достаточно. Всюду: на берегу и на воде – господствовало большое оживление. То и дело к пристани подходили с заездков

137

гиляцкие лодки или японские кунгасы, гружённые рыбой. Рыба выбрасывалась на пристань, лодки вновь уходили на заездки, а рабочие на берегу занимались чисткой и засолкой рыбы. В этот день Бражников имел возможность познакомиться с японским способом засолки. На пристани рыба чистится, затем разрезается по брюху от головы до заднего прохода, и после этого рыба промывается и переносится в сарай, где набивается внутрь солью и вываливается в ней. Затем укладывается правильными и тесными рядами прямо на земле, на циновках. Когда уложен первый ряд, то на него кладётся крест на крест второй ярус. Окончательный штабель плотно укрывается сверху и с боков циновками. Рыба просаливается очень сильно, и мясо её приобретает совершенно особый цвет и несколько напоминает вяленый товар. Соль, употребляемая японцами, исключительно морская, и стоимость её в два раза ниже обычной. Устройство японских заездок делает возможным и удобным лов даже при плохой погоде. На них устраивается сетяной кошель – садок. Пойманная рыба из невода выпускается прямо в садок, из которого по мере надобности вынимается сачками. Уловистость японского заездка превышает уловистость гиляцкого примерно в 10 раз. Когда ход рыбы совсем прекратился, инспектор Бражников решил обойти промысловые пункты ниже мыса Вассэ по обоим берегам Амура, чтобы установить общую картину. Прибыв на рыбалку Курляндского, Бражников нашёл несоблюдение условий: «производить лов русскими рабочими», как было отмечено в каждом промысловом билете. На мысе Озерпах на рыбалках никого не было, но в японских балаганах оказалось несколько тысяч засоленной рыбы. Несмотря на протоколы, японцы продолжали ловить рыбу, пользуясь отсутствием надзора. Все попытки В. К. Бражникова заставить промышленников – русских и японских – уважать законные постановления ни к чему не приводили. Осматривая побережье лимана от мыса Пронге до мыса Сабах, инспектор отметил: всюду японцы производят усиленный лов своими сетями на нивхских заездках, расплачиваясь с ними деньгами, при этом русских рабочих нигде нет. Ход рыбы на этом берегу был плохой, рыбы засолено мало. Команда Бражникова вернулась на мыс Вассэ. Отсутствие рыбы вызвало всеобщее уныние. И вот 31 августа наконец начался массовый ход рыбы. Вода близ заездков временами буквально кипела, садки везде переполнены рыбой – не успевали свозить на берег. Усталые и измученные люди (всё время были сильные ветры) бросали вечером ловить, хотя рыба продолжает и ночью свой неудержимый и стремительный ход. На берегу рыбалки тоже завалены рыбой, а рабочие еле успевали её

138

перерабатывать. У японцев завалены рыбой не только пристани, но и берег, так что людям приходится ходить чуть не по колено в грудах рыбы. Все эти дни В. К. Бражников имел возможность убедиться в изобилии амурской кеты, о которой столько слышал и читал. Возвратился он в Николаевск-на-Амуре 2 сентября, чтобы поспешить в Хабаровск. Согласно инструкции Управления, ему ещё предстояло спуститься от Хабаровска на лодке опять до Николаевска и ознакомиться с промыслом осенней кеты на всём протяжении Нижнего Амура. Первая научная экспедиция В. К. Бражникова, как я же отметил, имела результатом ограничение незаконного японского рыбного промысла на Амуре и дала толчок к становлению русской рыбной промышленности на Дальнем Востоке. Приложение Т «РОЗА ВЕТРОВ» УЧЁНОГО РОЗОВА Посетив краеведческий музей в посёлке Чумикан, я обратил внимание на десяток книг в тонком переплёте, лежащих в некотором беспорядке среди экспонатов. Специальная научная литература, отпечатанная на плохой бумаге в первые годы советской власти, была интересна тем, что авторы этих книг – известные учёные, а сами книги имели дарственные надписи, посвящённые Василию Евгеньевичу Розову. Кто же такой Розов? Из жизнеописания Василия Евгеньевича Розова (1877 – 1943), созданного им самим в 1935 году, известно, что он родился в семье священника. С 1918 г. работал в Ярославле в качестве директора музея естественно-исторического общества. В 1925 г. получил приглашение на работу в организованную тогда Тихоокеанскую научно-промысловую станцию во Владивостоке, научным сотрудником. За 9 лет работы в институте участвовал в шести экспедициях по исследованию вод Дальневосточного края. В 1937 году В. Е. Розов – уже известный учёный, переезжает в посёлок Тугур Тугуро-Чумиканского района и остаётся там до своей кончины. В Николаевском государственном архиве хранятся триста дневников В. Е. Розова – путевые дневники исследований, схемы, проекты, рисунки, географические карты, зарисовки о природе, письма и даже стихи. Читать дневники очень трудно: У Розова бездействовала правая рука – следствие ранения в Первую мировую войну. Поэтому всё написано левой рукой, зачастую карандашом. В дневниках, в официальных отчётах часто встречаются такие выражения: «нужна голова, думающая о деле», «повернись лицом на Север, к делу, на которое меня послали», «не могу сидеть без дела»... Это – его жизненный принцип. Непонятно, почему шестидесятилетний старший научный сотрудник ТИРХа покидает Владивосток и едет в Тугур краеведом? Проливают свет на причины такого решения Василия Евгеньевича карандашные

139

пометки на письме дочери: «У каждого должен быть свой район исследования. Только он является источником радости, уверенности и сознания твоей необходимости. Главное – здесь я нужен делу и чувствую свою нужность в деле. Я здесь устроился, предварительно всю работу взвесив, что могу сделать до конца своей жизни, может быть, это последний мой район исследования... Я приехал в Тугур, потому что, изучив литературу, понял: самый малоизученный район Дальнего Востока – Чумиканский. Проработав в 1935 – 1936 годы, окончательно в этом убедился: есть тут над чем потрудиться». В 1935 г. Василий Евгеньевич Розов возглавил Охотско-Аянскую экспедицию по обследованию юго-западного участка Охотского моря и его побережья. Экспедиция продолжалась 16 месяцев. В её состав входило 5 человек, в том числе приёмный сын Розова – шестнадцатилетний Александр Розов. Экспедиция исследовала пресноводные водоёмы Охотского побережья с целью возможности добычи рыбы и организации рыбохозяйственных предприятий. В различных населённых пунктах нанимали батников (лодочников), а проводником был лучший охотник района Иннокентий Гутчин-сон. В книге Р. Фраермана «Дикая собака Динго, или Повесть о первой любви» описывалась жизнь американского промышленника Карла Гутчинсона, его жены-эвенки и их детей, живших в устье реки Тугур. С двумя его детьми, Александрой Карловной и Павлом Карловичем Гутчинсон, В.Е. Розов встречался и подолгу беседовал. Проводник экспедиции Иннокентий был сыном Павла Гутчинсона. В его чертах довольно явственно проглядывался дед – Карл Гутчинсон. Внешне он мало походил на эвенка – выше среднего роста, белоснежное лицо, голубые глаза, а на голове – копна гутчинсоновских кудрявых волос. Был грамотным, говорил по-русски чисто и, как вспоминает Александр Розов, был он человеком предельно честным, глубоко понимающим и любящим природу, свой край. В экспедиции был ещё один интересный человек – Анатолий Григорьевич Кузнецов. В. Е. Розов в своих дневниках называл его АнГри. В кругу дальневосточных учёных это был хорошо известный препаратор. Моложавый, стройный брюнет, с чёрными, глубоко посаженными глазами, большим носом, выразительными чёрными усами. Интересная деталь: при появлении «на горизонте» женщины усы поднимались, рука хозяина непроизвольно подкручивала их, поднимала кончики стрелками вверх. По оценке Розова, АнГри в экспедициях был незаменимый работник, всесторонне подготовленный, неутомимый ходок. Всю свою жизнь Анатолий Григорьевич провёл в путешествиях. В 1907 – 1909 годах работал в составе экспедиций В. К. Арсеньева. Он часто об этом рассказывал, и от него известна одна любопытная особенность об Арсеньеве. Бывало, вернутся

140

учёные из экспедиций под зиму во Владивосток, у каждого приключений и казусов предостаточно. Начнут друг другу их рассказывать, обсуждать. Принимал участие в этих разговорах и В. К. Арсеньев. А потом, через несколько дней, он так рассказывал эти же истории другим сотрудникам в присутствии тех, с кем они случались, что у самих авторов этих историй глаза от восхищения округлялись. В.Е. Розов также хорошо знал Владимира Клавдиевича, но... неохотно рассказывал о нём. Однажды, придя с лекции В. К. Арсеньева, которую тот проводил в Географическом обществе, он был сильно расстроен: «Не понимаю такого учёного! Как можно отказаться отвечать на вопросы, мотивируя тем, что оплаченное время вышло». Итак, в начале лета 1935 года экспедиция прибыла в Чумикан, а затем трое суток «шлепала» на маленьком катеришке «Коминтерн» до Удского. По прибытии в Удское путешественники увидели десятка три маленьких, но добротно срубленных домов, несколько юрт, на берегу реки – много оморочек и людей. Прибытие катера для жителей было не меньшим событием, чем приход «Советской России» из очередного рейса во Владивосток. От посёлка до истоков реки Уды началась плановая работа: поднимались в верховье на двух оморочках, ставили сети, забрасывали невода, ставили вентеря. Подсчитывали улов, определяли виды рыб, их возраст и т. д. Так дошли до озера Катат (Огниво), которое соединено с озером Лоскалак (Кремень) и является истоком реки Уда. Большое внимание обращали на лососёвых – кунджу, тайменя, ленка, хариуса и других. Исследовали всюду нерестилища горбуши и кеты. Старались делать так, как говорил Василий Евгеньевич. Он часто повторял: для исследователя нет мелочей, а потому всё надо исполнять предельно точно. Свои наблюдения он ежедневно заносил в блокноты. Сам Розов бережно относился к природе, к людям, даже к своим недоброжелателям. Он говорил сыну: «Не унижайся до подлости этого человека, будь всегда человеком, и ничто грязное не коснётся, а если коснётся, то не пристанет». Он совершенно не терпел варварского отношения к животным. В экспедиции, кроме И. Гутчинсона, был якутпроводник, и однажды во время поездки по реке Уде он без разрешения, даже вопреки запрету Розова, убил лося. Розов страшно возмутился и при первой же возможности попросил его оставить экспедицию, сказав: «Невыдержанный человек – вредный делу человек». Как-то в районе посёлка Тугур им попался линяющий орёл. Он не мог летать. Розов распорядился взять его с собой домой. Поручил сыну ухаживать за ним, кормить. Затем уже окрепшего орла выпустили. За время работы партии учёный не срубил ни одного живого дерева и не позволял делать это другим, хотя АнГри нет-нет и заносил топор, решая бытовые дела. Работать было нелегко, потому что для экспедиции по непонятным причинам не высылали денег из ТИРХа (Тихоокеанский институт рыбного хозяйства). Её участники

141

вынуждены были ловить рыбу, сдавать в Охотско-Аянский госрыбтрест, на эти средства жить и вести плановую работу. Так приходилось делать два дела. Иннокентий Гутчинсон добывал рябчиков, уток, глухарей. Еда была, а вот с одеждой было ещё тяжелей. Много раз экспедиция слала телеграммы, письма в ТИРХ, чтобы прислали хотя бы зарплату, но все было безрезультатно. И вдруг в мае 1936 года после восьмимесячного молчания Розов получает телеграмму: «На сколько подписываетесь на государственный заём?». Стояла подпись председателя месткома. Успокоив возмущение членов экспедиции, Василий Евгеньевич послал телеграмму: «Подписываемся на месячный оклад, сообщите наш адрес директору института». В ответ – ни слова. Через 16 месяцев в институте объяснили, что экспедицию потеряли. В таких условиях люди работали на реке Уде до сентября. В сентябре вернулись в Чумикан, оттуда поехали в посёлок Тугур. Работать в Тугуре без денег было ещё трудней, но Розов сделал всё, чтобы добыча рыбы всех кормила и одевала. В начале 1936 года участники экспедиции зимовали в Тугуре. Научная работа продвигалась. В.А. Розов с АнГри начали создавать краеведческий музей при культбазе. Все были настолько увлечены, что иногда оставались в музее ночевать. Много было добыто и препарировано зверей, птиц, рыб, собрано гербариев, горных пород и многое другое. С ноября 1935 по апрель 1936 года Александр Розов под руководством отца преподавал все предметы в шестом классе Тугурской школы-интерната. Экзамены у детей принимали прибывшие из Николаевска-на-Амуре учителя. Наряду с основной темой Василий Евгеньевич выполнял задания многих учёных, научных учреждений страны, в том числе Московского института мозга: собирал головы рыб, птиц, зверей, консервировал их и отправлял в Москву. Экспедиция работала в районе по сентябрь 1936 года. После окончания работы Розов взял аванс на культбазе и отправил четырех членов экспедиции с письменным отчётом, имуществом и материалами во Владивосток. Сам же остался отрабатывать аванс. Из дневника В.Е. Розова: «24 октября 1936 года. Остаётся смотреть на ветки рябины, которые украшают мою комнату. Сегодня упущена десятая возможность уехать, потому что нет денег. Перевод, посланный руководством ТИРХа, идёт уже один месяц и 24 дня, и, когда дойдёт до меня – неизвестно. Помер бы давно с голоду, если бы не принял службу в культбазе, так как 54 дня поститься ещё никто не сумел без того, чтобы не отойти в вечность. Даже доктор Текферт и тот не пошёл дальше 42 дней. Вот об этом директор ТИРХа не подумал, когда категорически возражал против моего поступления на службу в Тугурскую культбазу...». В январе 1937 года Розов приехал во Владивосток. Полностью отчитался за экспедицию и хотя был «произведён» в старшие научные сотрудники, категорически

142

отказался работать в ТИРХе, заявив, что в организации, где руководят людьми чиновники, ему делать нечего. Написал заявление и к осени 1937 года стал собираться в Тугур, где его ожидала интересная незавершённая работа по написанию физикогеографического очерка района. Это оказалась последняя экспедиция Розова в своём последнем районе исследований. Последнее письмо сыну в июле 1943 года заканчивалось словами: «Ну, дорогой сынок, будь здоров и удачлив! Думаю, что скоро кончится война и вы вернётесь. Тогда будем жить и работать вместе». Но жизнь распорядилась по-своему... Приложение У БАРОМЕТР МУДРОГО КАРХА Живёт Иннокентий Павлович Карх в селе Чарбах. Не ищите этого поселения на современных картах. Его там нет. А есть рыбачий посёлок Тнейвах, приткнувшийся под крутую гору вблизи устья Амура. Восточная часть этого посёлка незаметно переходит в то самое Чарбах, Не каждый, попав сюда, определит, что это два населённых пункта. Но Иннокентий знает историю родного нивхского села. В начале XX века оно находилось в пяти километрах выше по Амуру, в красивом заливе, куда впадает нерестовая речка Чадбах. Вот что записал в своём дневнике исследователь рыбных промыслов в конце XIX века В. Бражников: «....Вечером, когда мы пристали к гиляцкой деревне Чарбах, расположенной на мысу того же имени, вся деревня высыпала мне навстречу, как это обыкновенно всегда бывает, многие сносно говорили по-русски и очень охотно давали мне всякого рода разъяснения, тут же мне показали знаменитую «юколу», кое-какие рыболовные орудия и прочее». Чрезвычайно симпатичное впечатление оставила во мне эта первая встреча с гиляками. Впечатление это ещё более усилилось, когда я поближе впоследствии с ними познакомился...». В то же самое время рядом появилось русское переселенческое село имени Льва Толстого. Поначалу всё складывалось неплохо. Русские поселенцы разводили свиней и другой домашний скот, а нивхи держали в каждой семье по собачьей упряжке. Но вскоре начались неприятности. Свиньи летом отпускались своими хозяевами «пастись», и нивхские собачки, также находясь в «длительном летнем отпуске», стали задирать скотинку. Поссорились соседи. Разъехались. Правда, только нивхи съехали, а русская деревня осталась на прежнем месте. Сейчас её тоже нет — одни холмы от домов, поросшие одичавшей малиной. Познакомили меня с Иннокентием мои родственники, проживающие в Николаевске-на-Амуре. Вообще жители города стараются иметь «своих» людей у рыбных мест. Не имеет значение русские ли они, или нивхи. Горожане

143

привозят друзьям-рыбакам всякие гостинцы, а взамен получают рыбную продукцию. Так и выживают местные жители в разрушенных селах при случайных заработках. Моё знакомство с Кархом, несмотря на редкие встречи, переросло в дружбу. Старше шестидесяти, невысокого роста, интеллигентного облика, он при первом же знакомстве показался мне слабым и больным. Но труженика в нём выдавали руки, коряжистые и крепкие. Всю жизнь Иннокентий рыбачит как его отец, дед и все его предки. Отработал положенное в колхозе мотористом на судне, теперь добывает рыбу для семьи. Став наставником для своих сыновей, всё реже и реже выходит на промысел. Дом его стоит на крутом берегу, с видом на Амурский лиман. Жилище небольшое, зато семья велика. Бедность чувствуется во всём, но хозяйство своё Иннокентий содержит в порядке и аккуратности. У каждой вещи во дворе своё место, в доме всегда прибрано и уютно. В короткие зимние дни заходят к Карху рыбаки, отсидевшие своё время у лунок, — попить чайку, который всегда наготове, и поговорить, «как жили раньше». Это его выражение. Иннокентий, наделённый природной мудростью, всегда печалится о невозвратном прошлом: рыбном изобилии и утраченном людьми «не навреди», о том времени, когда нивхи со всеми стихиями мира сочетались в духовной гармонии. Ещё при первой встрече заметил я у него на подоконнике литровую банку с нерпичьим жиром. Пронизанный солнцем, был он янтарно-жёлтого цвета, и только на дне имелся слой белого осадка. Спросил, для какой цели он его приготовил. Оказалось, что стоит эта банка уже два года и является не чем иным, как «барометром». Случайно Иннокентий заметил, что скопившийся на дне осадок поднялся и заполнил всю жидкость белыми хлопьями, при этом ярко жёлтый цвет жира поблёк, а вскоре разыгрался шторм. С тех пор этот «прибор» за два дня регулярно оповещал Карха о приближении ненастья. А ветра здесь действительно дуют слишком сильно. Нивхи вообще очень осторожны, это, однако, не трусость, а результат их опытности. Они в совершенстве знают свой Амур и вполне разумно соразмеряют свои силы с его изменчивой и подчас грозной природой. Когда-то повсеместно в этом районе нивхи использовали деревянные плоскодонные лодки, которые русские называли «гилячками». В научной литературе это средство передвижения именуется «амурской лодкой». Подобные лодки есть и ульчей, и у нанайцев, различает их только орнамент в носовой части и размеры. Учитывая позднее проникновение на Приамурье нанайцев и ульчей, этот тип лодки был ими заимствован у нивхов, которые относясь, к палеоазиатской группе народов, всегда проживали на данной территории. Отличительным качеством нивхской лодки является её необыкновенная лёгкость на ходу при сравнительно большой грузоподъёмности, осадка ничтожная. Остойчивость на волнение не оставляет желать лучшего. Во избежание заплескивания встречной

144

волной ставили лодку не носом к ней, а бортом. Также нивхи использовали оригинальный способ передвижения на ней: в сильный встречный ветер лодку буксировали собаки. Вообще трудно представить себе какой-либо иной тип судна столь простого и дешевого и вместе с тем приспособленного к условиям плавания на Нижнем Амуре и лимане. Иннокентий Карх часто рассказывал об этой удивительной лодке, которую до революции старались заиметь и русские крестьяне и рыбопромышленники. Кстати, для русских в Николаевске их изготовляли... японцы, которые в городе в лодочном промысле не имели конкурентов. Хотелось бы Карху построить её, да не достать подходящего материала. Доски-то нужны не менее 7 метров длиной. Вот и приходится ему выезжать на свои родовые рыбные места на «дюральке», довольно опасной в эксплуатации в морских условиях. Нивхи знают устье Амура и лиман, как свой двор. Безошибочно и сразу находят то место, где можно поставить сеть на проходную рыбу, а то и ахан на калугу. При этом ахан Иннокентий выставляет вообще без поплавков и буя, тем самым, засекречивая место постановки. Как-то в сплошном тумане мы вышли проверить такую сеть, так он, мало того, что точно вышел к месту, но и сразу подцепил притопленый ахан. От дома Карха у мыса Табах виден «заездок» колхоза им. Блюхера. Каждый год в одном и том же месте строится искусственное сооружение из брёвен и кольев для промышленного лова кеты и горбуши. Когда-то такие заездки, конечно, меньшего размера, нивхи ставили повсеместно, где рыба шла вверх подводным фарватером. По словам Иннокентия Карха, чтобы поставить заездок надлежащим образом, нужно большое умение и знание местности. Не во всяком месте рыба хорошо ловится. Места, где, как тогда говорили, есть «привал» рыбы, искони были известны нивхам. И моему другу приходилось ставить их, и, как он пояснил, состояли заездки из двух частей – из заграждения, останавливающего рыбу и вынуждающую её идти в ловушку, и из самой ловушки – «мешка». Заграждения устанавливались следующим образом. Прежде всего, укреплялся ряд кольев (лиственница) поперёк и несколько наискосок течения. Ряд начинался от самого берега, кроме того, над поверхностью воды колья скрепляются между собой жердями. Когда этот ряд дойдёт до предельной глубины, то последние 4 – 5 кольев ставятся перпендикулярно к направлению всего ряда и вниз по течению. Полученный забор в виде буквы «Г» – глаголь – закрывается под водой решётками, сплетёнными прутьями из тальника так, чтобы рыба не могла проникнуть сквозь них. Затем ставится мешок-ловушка. Мешок конической формы делается из сетки с различными ячеями. По наружному краю мешок имеет разрез до одной трети длины, самое же устье, когда мешок растянут, имеет треугольную форму. Узкий конец мешка завязывается верёвкой. В особую петлю у самого разреза вставляется гладко

145

выструганный шест. При погружении шеста в воду раскрывается устье мешка, настолько, насколько глубоко опущен шест. Поднимая его вверх, можно быстро закрыть вход в мешок. Сам лов производился следующим образом. Выезжают на заездок обычно два ловца, причаливают лодку бортом к внешней стороне глаголя. Опускается шест в воду до возможной глубины, и таким образом раскрывается устье мешка. В руку берётся «слуховая» верёвочка, которая привязана к глухому концу мешка. Когда рыба попадает в мешок, эта верёвочка подёргиванием даёт об этом знать, в тот же момент быстро поднимают шест кверху, запирая устье мешка. Пойманная рыба, поднимается в лодку. Из года в год заездок городился на одном и том же месте, и оно передавалось из рода в род по наследству, от отца к сыну. Это и есть как бы недвижимая собственность нивха, освящённая обычаем. Нивхи старались по возможности поближе поселиться у заездка. У них существовало два вида поселения – «летники» и «зимники». Первые располагались на открытых для ветров местах, помимо удобства рыболовства, как подчёркивает Иннокентий, это было и необходимо в целях санитарной гигиены при заготовке впрок рыбы. На закрытых местах, а там обычно находились зимники, стоял бы удушливый запах гниющих рыбных отходов и собирались бы полчища мух. На том месте, где живёт Иннокентий Карх, мною в 1993 году было открыто неолитическое поселение древних рыбаков. Были найдены различные предметы быта новокаменного века, в том числе и фрагменты посуды так называемой Белькачинской культуры, родиной которой является Якутия. Следы этой культуры уходят дальше, на остров Сахалин. Возраст тех находок и соответственно возраст села насчитывает 4 тысячи лет. В то далёкое время протонивхи Амура и Сахалина успешно контактировали с населением рек Алдан и Лены. В последний мой приезд Иннокентий показал нивхское кладбище, находящееся рядом, где в 60-х годах XX века продолжали хоронить его сородичей путём трупосожжения. Такой обряд характерен для народов, исповедующих ведические знания. Сейчас только один фигурный столбик, напоминающий сэвэн, на месте одной из могил, да повсюду по древнему обычаю разбросана «умерщвлённая» посуда, т.е. испорченная отверстиями. А десять лет назад тут можно было увидеть на могилах домики-рафы. Моё обследование кладбища принесло новое открытие — найдены следы более древнего поселения. Захоронения находились среди жилищных ям. Тут же, на обочине дороги, собрана керамика Кондонской культуры. Село Чарбах «удревнилось» ещё на пару тысяч лет.

Приложение Ф

146

СЛЕДЫ ДРЕВНЕЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ У ВОСТОЧНОГО ПОМОРЬЯ Академик А.П. Окладников назвал Амур колыбелью древних цивилизаций. В самом деле, здесь встречаются уникальные памятники всех эпох, начиная с каменного века. Он также обратил внимание на поразительную схожесть некоторых сюжетов амурского фольклора с общемировой мифологией. Интересующие нас факты заключаются в следующем. В нивхском предании, которое пересказал дальневосточный писатель Д. Д. Нагишкин, говорится о том, что в очень далёкие времена, когда пользовались каменными орудиями, поселилась на берегах Амура беда – наступил голод. И в это время с верховьев реки приплыл к нивхскому селению остров-ховых, поросший травой. На том ховыхе лежал младенец, которого старый нивх Плетун назвал своим сыном, и дал ему имя Азмун. Вскоре он стал могучим богатырём и спас нивхский народ от голода. Практически так же явился людям библейский младенец Моисей, которого дочь фараона нашла в корзинке в камышах реки Нил. Став предводителем еврейского народа, Моисей вывел его из египетского плена (ок. 1280 г. до н. э.). Привёл из Синайской пустыни в Ханаан. Мессианская задача Моисея заключалась в том, чтобы, став объединителем «избранного народа» спасти его. Об общих корнях различных мифов говорит ещё одна параллель. Как уже было сказано, чтобы спасти приютивший его народ от голодной смерти, храбрый Азмун отправляется к Морскому Хозяину Тайрнадзу, которому подарил кунгахкеи – костяную пластинку – для игры. И вот результат: «Обрадовался Тайнрадз, в рот кунгакхеи взял, зубами зажал, за язычок стал дергать… …Загудела, зажужжала кунгахкеи: то будто ветер морской, то словно прибой, то, как шум деревьев, то будто птичка на заре, то как суслик свистит. Играет Тайрнадз. Совсем развеселился. По дому пошёл, приплясывать стал. Зашатался дом, за окнами волны взбесились, водоросли морские рвутся – буря в море поднялась». Наверно, вам вспомнилась сказка о Садко. Так и есть, это Садко играет на гуслях Морскому Царю, а тот отплясывает так, что на поверхности поднимается страшная буря. Эти мифологические параллели возникли после того, как в низовьях Амура, в окрестностях города Николаевска-на-Амуре научно-поисковой экспедицией «Восточное поморье» Приамурского географического общества была найдена серия сенсационных скульптурок, выполненных из камней кремнистых пород в технике мелкой пластики. В исторической науке существует даже термин применимый для подобных предметов – палеоглиптика. Среди этих произведений, передающих образы животных и птиц, выделяются портреты людей. Перед вами наиболее выразительная группа: головки женщины и юноши, у которого причёска «под горшок», рыжеволосая девочка и портрет женщины в головном уборе. Во всех случаях древний мастер, великолепно знающий

147

свойства камня, умело используя его цвет, подчёркивает характер своих героев. Сенсационность находок заключается в том, что эти портреты несут образы индоевропейцев. Предварительно они отнесены ко II – III тыс. до н. э. Согласно археологическим и палеоантропологическим данным, европеоиды расселились в лесостепной зоне Азии от Урала до Саян, а по нашим данным, вероятно, до Тихого океана. При этом отмечено, что на двух стоянках – Мальта и Бурети на Ангаре и её притоке реке Белой – культурные традиции отмечены как европейские. Популяции европеоидного и смешанного происхождения уже широко расселились на указанных территориях в эпоху неолита, бронзы и раннего железа. Так ряд фактов указывает на то, что степная часть Центральной Азии – от Алтая, Хакасии, Тувы и до Внутренней Монголии – издревле была ареной взаимодействия групп монголоидного и европеоидного происхождения и более, того, представляла собой зону расообразования. А, может быть, в нивхском сказании о храбром Азмуне речь идёт о представителе белой расы? Традиционно нивхи считали, что они происходят от лиственницы (понивхски «кой»), потому что та красная. В предании же сказано наоборот: «…Глядят, лежит на ховыхе ребёнок: сам беленький (выделено мною), кругленький, глазки чёрные, как звёздочки блестят, лицо широкое, как полная луна. В руках у ребёнка стрела да весло». То, что в руках у ребёнка были весло и лук, можно объяснить так: народ, который пришёл на Амур с запада, был более развит в культурном отношении, и, вероятно, он приобщил местные племена к умению изготавливать лодки, что позволило ловить рыбу всюду. Так же научил делать более совершенные орудия, например, лук для охоты. Миролюбивость этого народа могла быть сравнима с поведением ребёнка из нивхского сказания. Поэтому старый нивх, не задумываясь, принял его в свою семью как сына. Можно возразить: имя Азмун не несёт в себе индоевропейских корней. Правильно: так назвал его старый нивх. В то же время в одной из русских былин у властителя Индейского царства вполне индоевропейское имя – Салтык Ставрович. Супругу его тоже зовут по-индоевропейски – Елена, а вот отчество у неё загадочное – Аздяковна. Значит, отца её звали Аздяк. Перевести это имя сейчас невозможно, также как и Азмун остаётся без перевода с нивхского языка. Но если поискать в этом имени индоевропейские корни, то получится: «аз» – я, а «мун» имя первопредка «Ману» – прародителя всего человеческого рода. Научно-поисковая экспедиция «Восточное поморье» продолжает свои археологические исследования. Ведь Восточное Поморье, а так называли в XIX веке российские берега Тихого океана, не менее интересно, чем, например, Поморье русского Севера, где, по преданиям, находилось гиперборейское поморское царство. древних русов.

148

149

Н. Е. Спижевой

КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЕ РЕСУРСЫ ПРИАМУРЬЯ

Рекомендовано Дальневосточным региональным учебно-методическим центром (ДВ РУМЦ) в качестве учебного пособия для студентов экономических специальностей вузов региона

Редактор Г.С. Одинцова Подписано в печать ___________ . Формат 60 84/16. Печать офсетная. Усл.п.л. 1,6.

Уч.- изд.л. 1,2.

Бумага писчая. Тираж

Заказ № ____________ 680042, г. Хабаровск, ул. Тихоокеанская, 134, ХГАЭП, РИЦ

150

экз.

151

View more...

Comments

Copyright © 2017 UPDOC Inc.